Самоварова произвела в голове несложный арифметический подсчет. Все перечисленное происходило во второй половине восьмидесятых и начале девяностых. Выходит, этот «старик» был либо ее ровесником, либо даже моложе.
— А вы что стали делать?
— Зарабатывать. И… пытаться бороться за правду.
От набравшейся скорости у Варвары Сергеевны вдруг подвернулась нога. Кожа казенного сапога больно впилась в лодыжку, и она почувствовала, что теряет равновесие. Пытаясь удержаться на лету, она цепко схватила своего странного партнера за плечи.
Они остановились, а музыка продолжала свое движение. Рисунок танго поразительно передает невозможность, и оттого необычайную, ускользающую чувственность любви.
От близости мужчины, от запаха его кожи, у Варвары Сергеевны закружилась голова, и на сей раз это головокружение было приятным.
— Варя, — впившись в ее макушку взглядом, едва слышно зашептал заключенный. — Ты совсем не изменилась. Только умничать больше стала.
Стены были уже на своем месте, а мужчина, отбросив стыд, удерживал на своих покатых сильных плечах ее руки, нежно поглаживая их.
— «Тебя везде я отыщу, где б ни был ты… Я испишу тебе стихами все листы…»
— перекрывая оркестр, вырвался из граммофона простой и глубокий, искренний женский голос.
Из самого центра стены, увешанной фотографиями, на них с превосходством поглядывала женщина в военной форме с погонами старшего лейтенанта. Она была густо накрашена: яркие тени на веках и нижние стрелки, ресницы-«опахала», румяна, ярко-розовая помада. Черноволосая, стройная, немного сутулая.
Неужели это она?!
Капитана ей дали только в 1994-м.
— Вы что, работали с нами в отделе? — охваченная волнением, терялась в догадках Самоварова. — Почему я вас совсем не помню? Так бывает… Человеческая память не безгранична. Говорят, если жесткий диск перегружен, начинается Альцгеймер. Сказали бы вы мне свое имя, помогли… — задыхалась от нахлынувшего волнения она. — В каком году мы вместе работали?
— Не смешите! Я был слишком дерзок и умен для вашей протокольно-сыскной работы. Кстати, вы так и не ответили, как поживает ваш Никитин. — В последней фразе его голос стал привычно сух. — Но вы сказали «с нами в отделе», значит, вы до сих пор себя с ним отожествляете.
— Вовсе нет! — вспыхнула Самоварова. — Я давно замужем за другим человеком.
Мерзавец отлично понимал, куда надавить. Эмоциональную привязку к Сергею разорвать оказалось куда сложнее, чем физическую с ним связь.
