— Боже мой…Зачем ты меня так мучаешь? Идет война. А ты пытаешься свести со мной счеты… И со мной ли? — перешла на шепот и она. — К чему это? Что бы это дало, даже если бы я оказалась той женщиной, за которую ты меня принимаешь? Кстати, ей можно позавидовать. Сколько же лет ты ее любишь? — Она пыталась хитрить, пыталась хоть так выяснить какие-то детали.
— Я люблю тебя целую вечность. Оттого истаскался, стал вампиром… если тебе больше нравится такое определение.
— Что случилось с твоей женой?
— Ничего. Она изменила мне, а через несколько лет, когда подросла дочь, ушла. И я стал совсем свободен.
— И убил женщину.
— Этого греха на мне нет.
— А какие есть?
— Зачем тебе это знать?
— Мне нужно закончить следствие.
— Зведочку очередную ждешь на погоны?
— А если и жду?
— Хорошо. Я дам показания. Но с тебя еще один танец.
Ее переполняло трепетное предвкушение грядущего вальса и одновременно холодящая боязнь еще большего сближения с этим человеком. Точка невозврата была совсем близко.
— Твой новый муж, с которым ты так счастлива, танцует?
Заключенный, держась за поясницу, приподнялся с пола.
— Нет, но… мы живем душа в душу! — отвечала она снизу верх. — Мне очень повезло, через столько лет одиночества я встретила мужчину, который принял меня такой, какая я есть! — Она чувствовала себя глупой старшеклассницей, неловко отбивающейся портфелем от того, кем грезила по ночам.
— Я очень рад за вас обоих! — Склонившись над ней, он протянул ей руку. — Не думаю, что он был бы против еще одного невинного танца. Красоте нельзя сохнуть, красота должна питать себя, застой для нее губителен.
— А ты… Неужели после развода так и одинок? Одиночество — это подвиг, в том случае, если одинокий человек не черствеет душой, — смущенно лепетала она, уставившись на бурое пятнышко в середине его старого красного свитера.
— Почему одинок? Я всегда был с тобой.
— «Тебя везде я отыщу, где б ни был ты… Я испишу тебе стихами все листы», — запел из граммофона до боли знакомый женский голос.
***Варвара Сергеевна проснулась.
Нога уткнулась во что-то мягкое. Она ей нетерпеливо подвигала, Лаврентий громко зевнул и спрыгнул на пол.
— Надо же, подлец… Опять на кровать залез. А раньше спал только на своей любимой подстилке. Осень. Хочется жаться друг к дружке, а проснуться уже в апреле. Хотя как же тогда Новый год… Без него нельзя. Кстати, если ты зимой еще научишься мне ноги греть… Впрочем, доктор тебя все равно из постели выгонит, так что, друг, лучше не привыкай.
Выслушав этот словесный поток, Лаврентий усмехнулся и побрел к входной двери: «Пора уж и прогуляться!»
Самоварова схватила с пола телефон.
Анька лайкнула сердечками все присланные с вечера на ватсап фото осенней Москвы, а доктор снова выпал из эфира — от него не пришло даже дежурного «споки».
Сделав растяжку, Варвара Сергеевна вскочила с кровати. В два часа она обещала быть у Матросовой, а еще нужно было успеть выгулять пса, позавтракать и заскочить в магазин: не в грязном же плаще или старенькой куртке идти к гламурной даме!
