Далеко не всегда те, кто их породил, были необразованы и происходили из неблагополучных семей. Во дворе дома, где выросла Варя, в соседнем подъезде, на первом этаже была одна нехорошая квартира.
В любое время года и суток, гуляя во дворе, можно было разглядеть, как в тот подъезд по несколько раз на дню шмыгали потрепанные мужички с авоськами и гремевшими в них бутылками или же выходили с коробками с пустой тарой «на сдачу».
Хозяйкой квартиры, как активно судачили старшие, была бывшая балерина Большого театра. Переезд этой дамы в их дом и стремительно последовавшее за этим ее падение пришлись на Варин подростковый возраст. Любопытная, вбиравшая в себя мир вокруг, она все пыталась увидеть опальную балерину в числе прочей «алкашни».
Ее внешность красочно расписывали соседки, но Варе она не попадалась на глаза так долго, что в какой-то момент ей стало казаться, что балерины вовсе не существует или же она — лежачая, круглосуточно спаиваемая маргиналами больная.
Одним майским днем, когда Варя со школьной подружкой весело хохотала на лавочке, вспоминая дурацкие шутки мальчишек-одноклассников, из двери подъезда не вышла — выпорхнула пожилая и очень худая женщина в красном стеганом, не по сезону, пальто. Следом за ней вывалила свита из нескольких уже примелькавшихся потрепанных мужичков.
Дама с хрипотцой громко голосила, до ушей подружек донеслись нецензурные слова, и они прыснули смущенным смехом.
Дама, остановившись на пешеходной дорожке как раз напротив лавочки, вдруг встала в своем пальтишке на мыски, расстегнула его и, дерзко поглядывая на школьниц, начала танцевать.
Движения ее то и дело клонившегося назад корпуса и раскинувшихся позади него рук нельзя было назвать красивыми, но Варино внимание захватили движения её ног — они были уверенными и выверенными в каждом касании.
Казалось, эти тонкие и жилистые, с выступающими реками вен ножки живут отдельно от тела своей пропащей хозяйки. Когда ножки лихо крутанули фуэте, у Вари захватило дух: какое поразительное мастерство!
— Мастерство-то, девки, не пропьешь! — закончив и поклонившись, балерина распрямилась и, словно считав ее мысли, поглядела прямо на Варю.
Школьная подружка, снисходительно и неприятно смеясь, начала громко хлопать, а Варя сидела, пораженная, и во все глаза продолжала пялиться на балерину. Под одобрительное улюлюканье мужиков дамочка в красном пальто покинула в их сопровождении двор, а через полчаса вернулась с пополнившейся двумя пьянчужками компанией и зашла, уже едва держась на ногах, в свой подъезд…
— Но по Вере же что-то должно быть у налоговой? — вернулась она к разговору с Сергеем.
— Само собой. Числилась она и помощником воспитателя детского сада, и менеджером по продажам, и уборщицей. Сама понимаешь, это те организации, где она работала официально. В последние три года Вера подавала декларацию как самозанятая, чем занималась — пока не выяснил и не уверен, что получится. Код классификации, указывающий на род ее деятельности, содержит перечень нескольких услуг. Ради тебя не поленился и проверил: там и репетиторство, и консультации, и творческая деятельность, приносящая доход, все в «одном флаконе».
— Одним словом, не водитель грузовика, — вяло пошутила Варвара Сергеевна.
— Скорее всего нет, хотя ко всему можно подойти творчески, — такой же вялой шуткой ответил Никитин.
Она хорошо ощущала, что Сергею в последнее время совсем не до нее. Болезнь имеет гадкое свойство направлять мысли человека внутрь, она сама когда-то это проходила. Чтобы выздороветь, необходимо всего лишь выползти из нее и разглядеть окружающий мир заново.
Но как же просто это звучит на словах и как сложно на деле переключить внутренний щуп обратно на мир!
Отказать ей в просьбе Сергей не мог — слишком плотный когда-то завязался между ними узел. С затянувшейся болезнью Никитина она, к тому же, лишилась работы. Если произойдет худшее, и он не восстановится после операции, ей самой придется стать самозанятой. А скорее — безработной…
А если вернуться к заброшенной некогда мечте и в самом деле засесть за романы? Кто-то совсем недавно навязчиво закладывал ей эту мысль в голову. Матросова?..
Точно, она так и сказала: «Ты больше похожа на сочинительницу, чем на следователя», — или что-то вроде того. И так же сказал кто-то ещё, кто-то очень близкий и очень опасный…
Поглядев на часы, Варвара Сергеевна решила еще полчасика прогуляться.
Шли по бульварам в среднем темпе — Лавруша, послушно подлаживаясь под шаг хозяйки, не отставал от ее ноги.
«Кто его этому научил? Он не был домашним, хотя, когда прибился к нашему дачному дому, на нем был потрепанный ошейник. Мой пес находился рядом с людьми, но в семье не жил, слишком недоверчив он был поначалу. Да и не искал его никто, а вот сосед наш бывший, убитый генерал, душа мятежная, грешная, как выяснилось, подкармливал»[5]
