Не исключено, что тайна, которой было покрыто это дело, была связана с особенными преступлениями особенного заключенного.
А это, видимо, расстрел…
В подвале, где жила хилая собачонка со своим щенком, был тайный лаз на случай экстренной ситуации. Самоварова не знала ни какой он длины, ни куда ведет, но возможность им воспользоваться в экстренной ситуации (это она знала наверняка!) была указана в некоей должностной инструкции.
За дверью дежурил готовый ворваться в любую минуту со срочным донесением Василий, и тратить время на проверку лаза было небезопасно. Зная о его излишней говорливости, начальница могла привлечь к своему внезапному исчезновению из кабинета ненужное внимание дежурившей за окном охраны.
Действовать надо было не только последовательно, но и моментально.
Проверив табельный на наличие патронов, она завернула оружие в свалявшийся мохеровый шарф и сунула его в холщовый походный мешок, обнаруженный в одном из нижних ящиков стола. Там же отыскалась пустая овальная фляжка, из которой разило спиртом. Соорудив из бумажного листа воронку, Варвара Сергеевна перелила в нее остывший чай. Упаковав в допросный лист два оставшихся пирожка, уложила кулечек и фляжку в мешок.
В ее руке нервно дрогнул колокольчик и продолжал дребезжать, пока не распахнулась дверь.
— Приведите этого… — Она с усталым выражением потерла рукой лоб. — Который музыку любит, в красном свитере.
— Так уже готовим его к отправке, приказ же пришел.
— В его деле кое-чего не хватает… Или ты про дело забыл? Пока с документами не закончу, заключенный не может быть отправлен.
— Ага! — шмыгнул носом дежурный. — Но скоро состав пойдет, шуму наделает. Опасный он, мужик этот, себе на уме. Как бы не сбег! — Василий, будто чуя что-то в воздухе, громко шмыгнул носом.
— Вот и хорошо, что состав пойдет. У тебя опять голова разболится, а я тут за ним пригляжу. — Самоварова принялась щелкать кнопкой «допросной» лампы. — Ты за дверью бди.
— Слушаюсь! — поглядев с недоверием, дежурный взял «под козырек».
— Товарищ Сивобородко! — строго крикнула она в спину.
Василий обернулся.
— Покормите его напоследок получше, — многозначительно сказала Самоварова. — И в нужник выведите. Потом заводите. Я пока с документами разберусь.
Как только за Василием закрылась дверь, ее затрясло.
План был насквозь дырявый, сшитый наскоро. Если не выгорит, она умрет вместе с этим человеком. Сегодня или через месяц — какая разница? Их станут искать, поймают свои или чужие, скрыться негде — война ведь везде. Двум смертям не бывать, одной не миновать…
