Сыграем в любовь? полностью

И застываю в напряженном ожидании, когда вся эта хрупкая конструкция разрушится. Ко всем чертям! Непременно. Например, что мама захочет познакомить меня с каким-нибудь сыном подруги или предложит слегка поправить прическу. И спохватываюсь – ведь я приехала на свадьбу не одна и провела сорок пять минут у профессионального стилиста. И все же я ожидаю хоть чего-то…

Мама лишь смотрит на меня с улыбкой.

Наверное, впервые я не знаю, как вести себя. Обычно на пассивно-агрессивные реплики у меня уже готов колкий ответ. Однако как реагировать на молчаливую улыбку? К этому я не готова и смотрю на маму, пытаясь понять, не перепила ли она коктейлей «Мимоза». Затем перевожу взгляд на Амелию: в свадебном платье она просто ослепительна!

– Эми, как же ты прекрасна!

Глаза у Амелии вспыхивают от детского прозвища. Я почти никогда ее так не называю – но это часто делал папа.

– Спасибо, Харпер.

– Итак! – привлекает наше внимание фотограф Лиза. – Пожалуйста, встаньте рядышком. Невеста – посередине.

Так мы и делаем. Лиза просит Саймона придвинуться ближе, а Амелию – убрать фату набок.

Затвор раз за разом щелкает, и спустя несколько минут готовы сотни фотографий. Мы вчетвером. Я и Амелия. Амелия с мамой. Амелия с Саймоном.

Тут фотограф предлагает:

– Харпер, а теперь давай тебя с папой!

Я смотрю на Лизу, а потом – на маму. Она вся напряжена, словно ждет неизбежного взрыва.

И тут я понимаю: взрыв – это я.

Мама ожидает, что я поступлю так же, как и всегда. Я отказываюсь от семейных ужинов, а когда прихожу, сижу угрюмая. Я ясно даю понять, что в шаблон «счастливой семьи» вписываться не собираюсь.

– Это не обяза… – начинает Амелия.

– Хорошо! – говорю я. – Почему бы и нет?

Я подхожу к Саймону. Он, как и мама с Амелией, потрясен до глубины души.

К Саймону я отношусь неплохо. Хотелось бы, чтобы мама заново вышла замуж не так скоро. Однако я понимаю: она пыталась хоть немного вернуться к нормальной жизни, успокоиться. Они с Саймоном знакомы более десяти лет – вместе работают в окружной прокуратуре. Никогда не видела, чтобы они вели себя как влюбленная пара, однако выглядят они счастливыми. Раньше я полагала, что мама вышла за первого попавшегося мужика, но теперь думаю, что при мне они могли вести себя иначе. Ведь быть рядом со мной – все равно что ходить по тонкому льду.

Я встаю рядом с Саймоном и легонько улыбаюсь – и он отвечает мне тем же. Он никогда не пытался хоть как-то встроиться в мою жизнь – просто был где-то на заднем плане и уважал мои границы. Я всегда это ценила, а сейчас вдруг стыжусь. Возможно, мне стоило больше постараться принять его как члена семьи.

Стоять рядом с Саймоном, не касаясь, пока Лиза делает снимки, – неловко. Однако это все же прогресс, шаг вперед после долгого застоя.

Когда пятна от вспышки перед глазами пропадают, я смотрю в сторону основного здания. Дрю в сером костюме стоит на крыльце. Он держит руки в карманах и гордо улыбается.

Мои легкие словно стягивает, не оставляя ни грамма воздуха.

Как я хочу, чтобы он так смотрел на меня вечно!

Я приподнимаю край подола и иду к Дрю прямо через траву. Замедляюсь лишь в метре от него. Нарочито громко присвистываю, стараясь окончательно прогнать напряжение с прошлой ночи.

– Вау! Умеешь же наряжаться, Галифакс!

– Взаимно, Уильямс.

Мы глупо улыбаемся друг другу – словно влюбленные подростки перед школьным балом.

– А можно сфотографировать вас вдвоем?

Я смотрю на Лизу, а затем – на Дрю. Он кивает и подает мне руку. Я сжимаю его ладонь, сплетаюсь пальцами, а затем веду его на пирс – туда, где мы только что делали снимки всей семьей.

Я жду напитка у барной стойки и тут вижу, как Харпер поднимается из-за стола в центре. Задвигает стул на место, и он сталкивается с моим, пустым.

Я ушел к бару, чтобы взять выпить: официанты разносят лишь шампанское, а я из алкоголя люблю только пиво и виски. Исключения делаю лишь изредка – например, как на прошлой неделе, когда я пил текилу с Харпер. Ожидая заказ у стойки, я заболтался с другом Тео по университету. Теперь, глядя, как Харпер идет к микрофону для торжественной речи, я жалею, что не остался за столом.

– Ваш напиток! – Бармен ставит рядом со мной бокал янтарной жидкости.

Я благодарю его, кладу в банку для чаевых десять долларов и снова смотрю на Харпер. Одна из тонких полосок ткани, удерживающих ее платье, соскальзывает с плеча. Харпер поправляет ее и берет микрофон, касается верха пальцем, чтобы проверить, работает ли он.

Не успевает она произнести и слова, как гости замолкают. У Харпер есть такое качество – невероятная харизма, которая притягивает всеобщее внимание.

Голубые глаза осматривают присутствующих и расширяются, когда она осознаёт, что все уже готовы ее слушать. Однако она дальше скользит взглядом по толпе, выискивает кого-то. И наконец, находит меня.

И не отводит глаз.

Наши взгляды встречаются, не желая разлучаться, – и мое тело словно прошибает током. Девушка улыбается – легонько, загадочно, с пониманием. Эта улыбка – лично для меня. Сердце отчаянно колотится в груди.