Сыграем в любовь? полностью

– Фу-ух! – выдыхает Харпер в микрофон. – Всем добрый вечер! Как и многие, я просто обожаю выступать на публике. Поэтому очень рада, что речь Алекса была такой обстоятельной, – я успела слегка выпить и хорошенько подготовиться.

По тенту разносится смех.

– Я – Харпер. Для тех, кто со мной не знаком: Амелия – моя младшая сестра. А если вы и Амелию не знаете, то она сегодня вся в белом.

Харпер переводит взгляд налево – туда, где сидят невеста и жених. Амелия внимательно смотрит на Харпер – чуть наклонилась вперед, подпирает подбородок рукой. В ее взгляде читается такое неподдельное восхищение, что я не понимаю, как Харпер не замечает его.

Полагаю, она и понятия не имеет, сколько значит для младшей сестры.

– Амелия – моя младшая сестра, – повторяет Харпер. – Однако мы всегда были словно одного возраста. У нас два года разницы, а я до своих четырех лет ничего и не помню. Я не знаю, каково было жить без Амелии: она будто всегда была со мной. С раннего детства, когда мы вместе играли на качелях на заднем дворе и отрезали куклам волосы, а потом ждали, когда те снова отрастут.

Детский сад, средняя, старшая школа – и там Амелия была рядом. И я так этому рада! Потому что… если вы вдруг не знаете, Амелия – перфекционист. Сколько бы дел на нее ни навалилось, она справляется со всем. Встречи студсовета, совмещение юридической практики с планированием свадьбы – для нее это будто легче легкого. У Амелии в жизни все всегда было по полочкам. Она каждую четверть попадала на школьную Доску почета… а я тем временем подделывала подпись мамы под замечаниями о невыполненной домашке!

По столам проходит еще одна волна хохота.

– Амелия помнила все праздники и дни рождения. И когда дарила кому-то подарок, обязательно вписывала в открытку и мое имя – даже если я понятия не имела, что в коробке. В старших классах она прикрывала меня, когда я убегала гулять поздней ночью, – при условии, что утром я довезу ее в школу на машине и ей не придется ждать автобус.

В год, когда Амелия поступила на юридический, мы обе приехали домой на Рождество. Она была такой веселой – вот я и усомнилась, что дело действительно в правонарушениях, контрактах и гражданском судопроизводстве. Спросила ее, не влюбилась ли она в кого. Амелия ответила, что в ее группе по имущественному праву учится милый парень, но они «просто друзья». – Харпер с улыбкой указывает бокалом шампанского на Тео. – Так что поздравляю тебя с выходом из френдзоны, мой новоиспеченный зять!

Алекс шутливо бьет Тео по плечу, и огромный тент вновь наполняется смехом.

– Я всегда восхищалась тобой, Амелия, – продолжает Харпер. – Твоей силой, упорством, заботой о близких. Думаю, достойных тебя людей не существует, – и все же я так рада, что ты нашла Тео. Знаю: вас ждет счастье до конца дней, и быть при этом рядом – большая честь. А еще…

Тут голос Харпер впервые за всю речь сбивается, наполняется печалью.

– …будь сегодня с нами папа, он бы улыбался сильнее всех. Он бы так гордился тобой, радовался за тебя. Был в восторге оттого, что новая глава твоей жизни начинается здесь. Представляю, как он бы сейчас плыл на том желтом каноэ, которое всегда грозилось перевернуться, и вытирал глаза белым платком, – маме он врал, что часто его стирает.

Голубые глаза Харпер осматривают притихшую толпу, а потом находят мои. Она поднимает бокал:

– За Амелию и Тео!

– За Амелию и Тео! – эхом повторяют все.

Харпер улыбается и возвращает микрофон на стойку. Музыканты вновь начинают играть какую-то попсовую мелодию, которая звучит отдаленно знакомо.

Я не свожу взгляд с Харпер. К ней подходит Амелия и говорит что-то – Харпер вновь улыбается и пожимает плечами. Следующий за своей женой – Тео. Он идет к Харпер и обнимает ее…

– Хей! Ты ведь Дрю Галифакс, верно?

Я оборачиваюсь. К стойке, к которой я прислонился, приближается высокий парень с длинными каштановыми волосами.

– Ага, он самый.

Парень протягивает мне ладонь, и мы обмениваемся рукопожатием.

– Я – Джон, муж Кристины.

– Рад знакомству, чел! Жалко, тебя с нами не было на неделе. Хорошо хоть теперь тебе лучше.

– Спасибо, – улыбается он. – Эх, чувак, я столько пропустил! Я-то думал, мы на всю неделю пойдем в поход в какую-то глушь. А на самом деле… – Он широким жестом обводит огромное здание и множество украшений. – А еще я не смог провести время с тобой.

Я улыбаюсь в ответ:

– Ты фанат хоккея?

– Фанат «Вульфс»! Мой отец вырос в пригороде Сиэтла, бабушка с дедом до сих пор там живут. Когда я расскажу им, что с тобой познакомился, они от зависти попадают! Оба – преданные фанаты.

Я улыбаюсь еще шире:

– Хочешь автограф?

Я отчасти шучу, однако Джон воспринимает слова всерьез:

– А можно?

Он осматривается в поисках чего-то подходящего, а затем берет из стопки салфетку с тиснением «Тео и Амелия» и сегодняшней датой и переворачивает.

– Ручка есть? – спрашивает Джон у бармена.

Его нетерпение заставляет меня вновь улыбнуться. Осушив остатки напитка, я беру у бармена маркер и расписываюсь на чистой стороне салфетки.

– Как зовут твоего отца?

– Оуэн.

– А деда?

– Джек.