Как это ни гнусно, я ожидала, что Амелия поглумится надо мной. Или как минимум будет совершенно не удивлена провалу моих очередных отношений. За последние годы она не раз припоминала мне, как недолго я остаюсь с парнями.
Однако сейчас я слышу в голосе сестры лишь удивление. Она поражена и, кажется, действительно совершенно не ожидала чего-то подобного.
От этого мне почему-то только больнее.
– Ага.
Я задираю голову и разглядываю на потолке потрескавшуюся штукатурку. Уж куда лучше, чем представлять выражение лица Амелии.
– Как так? Что случилось?
Я переворачиваю губку и чищу очередную полосу цемента. Интересно, о чем на самом деле думает моя сестра? Наверное, нечто вроде «да от Харпер все парни убегают».
– Просто не сложилось. У нас был так, летний романчик, а лето кончилось, так что… – Я прокашливаюсь. – В общем, как я уже говорила, лучше позови Саванну с Джаредом. Или Клэр с…
– Все они сегодня заняты.
– Вот оно что, – горько смеюсь я. «А я-то думала, между нами что-то изменилось!» – Я была третьим вариантом. А может, и не третьим. Ты Уиллу приглашала? А…
– Харпер, ну хватит. У нас с ними общий чат. Они спрашивали меня о медовом месяце, и я упомянула сегодняшний поход в ресторан. Я правда хочу с тобой увидеться.
– Ладно, – выдыхаю я. У меня нет сил спорить. – Я приду. Скинь мне время и адрес, хорошо?
Какое-то время Амелия молчит – но и трубку не кладет.
– Харпер, ты в порядке?
Я снова бросаю губку и убираю с лица пряди волос.
– Все нормально.
– Честно?
– Честно. Все же знают, какая морока отношения с профессиональными спортсменами. Пожалуй, мне даже повезло. – Я быстро вздыхаю. – Просто напиши, куда и во сколько прийти, ладно? Сейчас мне пора.
Я завершаю звонок, и через пару секунд Амелия отправляет мне адрес ресторана в Гринвич-Виллидж[4].
Я так и драю плитку на четвереньках, пока не приходит Оливия. Хлопает входная дверь, а затем раздается голос подруги:
– Харпер?
– Я в ванной!
Через пару секунд в дверях появляется Оливия. Морщит нос, собирает длинные волосы в небрежный хвост.
– Ты чего по полу ползаешь?
– Убираюсь. – Я чуть не добавляю «капитан Очевидность», но по моему тону все и так ясно.
– Ага. – Она прислоняется бедром к косяку и скрещивает руки. – Дело в Красавчике с клюшкой?
– Нет.
Оливия с недоверием хмыкает.
Вернувшись в Нью-Йорк, я вкратце ей рассказала о неделе, проведенной с Дрю. Как случайно пересеклась с едва знакомым парнем, которого не видела с подросткового возраста, отправилась с ним на свадьбу, а потом он уехал на день раньше, потому что у его близкого человека случились проблемы. Разговоры по душам и чувственные моменты я не упоминала. Здоровье отца Дрю – тоже. Уж лучше пусть меня сочтут неважным для Дрю человеком, чем я предам его доверие. Утром в воскресенье Клэр уточнила, какого пола этот «близкий человек». Я ответила, что женского, – то ли ради драмы, то ли из мазохизма. Или по обеим причинам. Я думала, что после такого сообщить о нашем с Дрю расставании будет проще. Однако, видимо, ничто не способно облегчить эту ношу.
– Позвони ему.
Я продолжаю тереть пол. Оливия уже не раз предлагала мне это, и я невольно жалею, что не рассказала ей все. Не объяснила, какой размазней была в ту неделю. Как полагалась на Дрю. Как он переживает из-за здоровья отца.
Доказательство моей трусости – неотвеченное сообщение на телефоне. Увидев, что отец Дрю в порядке, я почувствовала невероятное облегчение и тут же лайкнула эсэмэску.
А потом двадцать минут сидела и пялилась в экран. Набирала ответ и тут же стирала.
Я не знала, что сказать. Мы попрощались несколько часов назад – и как будто навсегда… Я попросила Дрю написать мне насчет отца, и он так и сделал. Потому что Дрю – человек надежный.
Так я и размышляла над ответом, пока Саванна не начала лупить в дверь и звать меня на поздний завтрак. Потом я долго со всеми прощалась. Ехала домой. Стирала белье, до которого так и не дошли руки на турбазе. Выходила на работу. Сейчас же, по моим ощущениям, даже писать Дрю слишком поздно – не то что звонить.
Я не хочу ему
А ведь я, честное слово, раньше о подобном и не беспокоилась. Обычно, когда общение с парнем сходит на нет, я нисколько не огорчаюсь и живу себе дальше.
– А на кухне убираться будешь? – спрашивает Оливия, так и не отходя от двери. – Потому что… Эй!
Она вскрикивает, когда я со смехом швыряю в нее полотенце с вешалки.
– А чего сама там не уберешься?
– В отличие от тебя, подружка, у меня есть личная жизнь.
Оливия шутит, но в целом права. Вернувшись в Нью-Йорк, я ни разу никуда ни с кем не ходила. Работала, а затем шла домой – в пижаме есть лапшу быстрого приготовления и тайно работать над книгой.
– В твоей бурной социальной жизни, часом, не найдется свободного времени этим вечером? Мне тут Амелия звонила.
– Идете ужинать вдвоем?
– Еще с Тео. Говорит, они так к часовому поясу привыкают. Амелия хотела, чтобы я позвала и Дрю, но…
– Ты рассказала, что вы с Красавчиком с клюшкой расстались?
– Да. И хватит его так называть.
