– Ни-че-го. Что и требовалось доказать. Где Сумрак – и где наука!
Евгений сделал шаг за пределы комнатки.
– Да погоди ты! – благоговейным шепотом откликнулся второй. – Глядите-ка!
Угорь обернулся. Сперва не понял, в чем дело. А потом заметил.
У всех присутствующих в комнатушке – полупрозрачные, зыбкие и почти ненастоящие – сами собой поднялись с пола тени…
* * *
– Черт знает что! – буквально выплюнул Артур. – Вспоминайте, о чем вы вчера говорили, что делали, чем могли его спугнуть!
– Нас здесь практически не было! – Угорь не пытался оправдаться, он просто констатировал факт, но получалось, что все равно оправдывается. – Сразу после… процедуры, которую провел Семен, мы уехали.
– Сразу?
– Ну, почти. Я зашел в палату переодеться. Я же в больничной одежде был! Оставил книгу на тумбочке. Сказал соседям по палате, что вернусь поздно. Артем все это время ждал в фойе. Ну… а вернулся я под утро, вы сами знаете. Книги на тумбочке уже не было.
– Да далась вам эта книга, любезный! – в сердцах бросил Темный.
– Не скажите, – угрюмо буркнул Евгений. – Соседи ее не брали, посторонних в палате не видели. Кто-то же ее взял?
Артур только махнул рукой. Семен все это время сидел с кислой физиономией на месте медсестры, и непонятно было, размышляет ли он о чем-то напряженно или просто страдает.
– Пока находились в институте – точно Силой не пользовались?
– Да точно, точно. Про Бурнатова наверняка не скажу. Но он так и так не вызвал бы подозрений, даже если бы воспользовался. Было время Ночного Дозора, а он вроде как на службе.
– Черт знает что, – повторил Темный и нервно прошелся по кабинету № 5.
– Да уж, – вяло отозвался Семен. – Такие усилия, такая операция – все зазря.
– Ну, почему зазря? – попытался успокоить его Евгений. – «Противоядие» же в итоге нашли.
– «Противоядие»! – закатил глаза Артур. – Измерили температуру снега и установили, что он холодный. Отменный результат!
– Он хочет сказать, – пояснил Семен, – что в плане искомых отличий между психикой человека и Иного мы так и не продвинулись. Так и не поняли, каким образом Сын Дога вычислил все эти частоты и ритмы.
– А кто он? – шепотом спросил Угорь, обращаясь исключительно к Светлому наблюдателю. Темный в таком состоянии вряд ли удостоил бы оперативника ответом.
– Да Наташа, Наташа, – скривившись, будто от зубной боли, проговорил Семен.
– К… какая Наташа? – поперхнувшись, переспросил Евгений.
– Вот эта, – потыкав указательным пальцем в стол, за которым сидел, ответил Семен.
– Которая карточки заполняла?!
– Ага.
Голова шла кр
– И вы об этом знали?
– Безусловно, – процедил Темный. – С самого начала ее пасли. Делали вид, будто не догадываемся, кто она. А она делала вид, что не замечает нашего присутствия.
Как это все нелепо! Один Иной старался находиться поближе к научным изысканиям, угрожающим его преимуществу в определенной области, и считал, что держит ситуацию под контролем. Двое других Иных, держа в поле зрения первого, также считали, что контролируют операцию. В итоге по факту выяснилось, что никто ничего не контролировал. «Противоядие» давно найдено, несмотря на внимание со стороны злодея. Злодей исчез, несмотря на тотальную слежку. А Угорь сейчас – не виновник, нет, но раздражающий фактор, возникший в ненужном месте в ненужное время. Свидетель фиаско. И ведь претензий ему не предъявишь, поскольку ничего он не сделал, ничем вроде бы не спугнул преступника, и вместе с тем исчез преступник сразу после того, как Артем рассказал о своем открытии, а к Евгению вернулась способность управлять Силой. Совпадение?
Вот спрашивается, чего они ждали? Почему не схватили эту Наташу сразу же? Зачем весь этот цирк? Сомневались, что справятся с потомком Дога? Надеялись узнать о сообщниках, о долгосрочных планах? Нет, никогда, видимо, Евгению не понять резоны руководителей высоких уровней. Вот и случай с Граниным в этом смысле весьма показателен.
– Значит, у Дога был не сын, а дочь?
И тут Артур впервые взорвался по-настоящему.
– Вы их по одному лекалу набираете, что ли?! – прокричал он в сторону Семена. – И главный критерий – тупость? При прошлой нашей встрече, – обернул он пылающее гневом лицо к Евгению, – ты хоть что-то собой представлял!
– А мы разве уже… А. Да. Вероятно, в прошлой жизни.
– Евгений Юрьич, – с просящими интонациями в голосе обратился к оперативнику Семен, – ты иди уже, а? Вещи пакуй. Я распоряжусь – машина будет ждать тебя через полчаса у ворот, довезет до аэропорта. Там уж сам разберешься.
Угорь, не прощаясь, вышел. Не стал он прощаться вообще ни с кем. Разве что соседям по палате кивнул напоследок да охранникам-Иным на выходе.
Если бы в тот момент, когда он шел к воротам, что-то заставило его обернуться, Угорь наверняка заметил бы в окне второго этажа задумчиво глядящего ему вслед Остыгана.
Но Евгений не обернулся.
