— Я уже несколько месяцев как бесплодна, — ответила она чуть резче, чем хотела. — И считаю, что это ничтожная плата за жизнь матери. — Она взглянула на него хмурым взглядом, а затем добавила: — Какой жрец сможет вылечить такое?
— Тьма показывает мне больше, чем другим, Мелания, — медленно проговорил Элиас. — Если ты остановишься сейчас, у тебя будет шанс…
— Какая тебе разница, будет у меня шанс или нет? — воскликнула она и вдруг резко вскочила с кровати.
Конечно, не стоило психовать, но эта тема ее нервировала. А вампир, который вдруг перестал ее целовать, кажется, нервировал еще больше. Почему, когда она наконец отпустила контроль, позволив себе сойти с ума, он вдруг стал таким правильным?
Бледно-розовая ночнушка слегка задралась, а затем упала вниз легким облаком, бесстыдно очертив острые выпуклости груди. Мелания сжала зубы, стараясь не слишком краснеть.
Ну и что, что она выглядит почти обнаженной? В конце концов, вампиру, похоже, на нее наплевать. А ей и тем более не должно быть до этого никакого дела. Настоящий повелитель нежити чувствует себя уверенно даже голышом в одних носках.
Мелания повернулась к Элиасу, сложила руки на груди и, вперив в мужчину острый взгляд, продолжила:
— Ты так и не ответил, кто переодел меня и зачем. Где мои вещи?
Древний выдержал ее взгляд совершенно спокойно. Более того, его лицо выглядело даже слишком бесстрастным, что наталкивало на мысль о наигранности. Будто он лишь делал вид, что ему все равно.
Но что на самом деле было у него внутри, Мелания не имела ни малейшего представления. Вампиры — нелюди. Они могут воспринимать окружающую действительность совершенно иначе.
Проклятье, да она вообще не знала, чувствуют ли они хоть что-нибудь!
— Тебя переодела специально нанятая для этого служанка, — спокойно ответил мужчина, не сводя с нее застывших глаз. — Твои вещи в шкафу.
Он едва заметно махнул рукой в сторону, но взгляда не отвел ни на миг.
Мелания тяжело дышала. С каждой секундой, что Элиас выглядел вот так бесстрастно, она будто сильнее нервничала и злилась.
— Служанка, значит… — фыркнула она негромко, а затем, поджав губы, задала новый вопрос еще более возмущенным голосом: — Почему я не могу выйти из этого дома? И почему не могу снять эту шту…
Она коснулась рукой горла, но там ничего не оказалось. Слова на миг замерли на языке.
— Подвеска на комоде возле кровати. Ее убрали туда, чтобы не мешала тебе спать. Ты можешь ее снимать, пока ты в моем доме, — ответил мужчина все так же спокойно и негромко, будто вел неспешную беседу. Только голубые глаза его горели все ярче. Единственный знак, который говорил о том, что Элиас хоть как-то реагирует на ее слова.
Впрочем, некромантке могло и привидеться.
— Здесь тебе ничего не угрожает, — продолжал он. — Но за чертой дома ты обязана носить его. Желательно на шее, но можно и в кармане. Амулет имеет магический фон, который вампиры ощущают, даже не видя ошейника.
— Значит, с ним я могу выйти отсюда без страха, что меня кто-то укусит, так? — спросила девушка. — Так почему я должна оставаться здесь?
На последнем вопросе дыхание на миг застряло у нее в горле, а жар лизнул ребра изнутри.
Сердце защемило от мысли: «Может быть, просто он сам хочет, чтобы я осталась с ним?»
— Потому что не всем вампирам есть дело до ошейника, — неторопливо ответил Элиас. — Есть те, кто не побоятся нарушить договор. А когда ты будешь мертва, доказывать что-либо будет уже бессмысленно.
Мелания открыла рот и тут же закрыла его.
— Выходит, это все для моего блага, да? — прищурившись, спросила она, чувствуя, что поток ее возмущения уже не остановить просто так. Напротив, ей становилось только хуже. — А почему ты заботишься обо мне, Элиас? Разве это принято у вампиров: заботиться о людях?
Мужчина промолчал, но на долю секунды некромантке показалось, что его челюсти сжались. Впрочем, почти сразу же светлое лицо, обрамленное снежно-белыми волосами, снова было бесстрастным.
— Что бы ты ни думала обо мне, — неторопливо начал говорить он, вставая с кровати, словно беседа начала ему наскучивать, — вреда тебе причинить я не хочу.
Он оказался прямо напротив девушки, безэмоционально поправляя манжеты рубашки с запонками из белого золота. Затем вновь посмотрел на нее и холодно закончил:
— Поэтому прости за то, что тут произошло. — Неуловимым движением он кивнул на кровать. — Я не хотел пугать тебя. Этого больше не повторится. Ты можешь чувствовать себя в этом доме совершенно спокойно.
Мелания вспыхнула до корней волос.
— Прежде ты не извинялся… за подобное, — ядовито проговорила она, чувствуя, как больно колотится в груди, и, не зная почему, страшно разозлившись.
Впрочем, кое-что она понимала. Злилась она уж точно не за то, что он мог ее напугать. Скорее наоборот — за то, что остановился пару минут назад, перестал касаться ее. Почти оттолкнул.
А еще — за то, что говорил прямо сейчас.
Но ему-то об этом знать было необязательно…
— Ты же вампир! — вдруг звонко выкрикнула она, все больше и больше входя в раж.
— А ты думала, я кто?.. — приподнял бровь Элиас, и на этот раз его голос стал обманчиво тихим.
