Просыпаясь по утрам, некромант, как правило, наливает чай лишь в одну чашку.
Потому что только счастливые люди наливают в две, а счастливых некромантов не бывает.
В тот момент, когда Элиас сказал, что теперь она будет жить в его доме, некромантка испытала шквал настолько непонятных и противоречивых эмоций, что не хватило дыхания даже для самого простого ответа. Мелания резко отвернулась от вампира, губами хватая воздух и чувствуя себя рыбешкой в пересохшем пруду.
Она поняла, что он сказал это не просто так, ради собственного желания. По его напряженному лицу было видно, что он вот-вот ждал от нее взрыва, скандала. Но какой скандал может быть в окружении хищников, не сводящих взгляда с твоей шеи?
Похоже, обратной дороги не было: она и впрямь не сможет снять этот ошейник и действительно должна теперь жить с ним.
Но… почему?
— Это из-за аукциона? — спросила некромантка, не поворачивая головы к Элиасу. Воздух будто звенел от его близости, и она ощущала это кожей.
— Да, — прозвучал глухой ответ. — Те люди, что попадают на аукцион, знают о нашем существовании. Это навсегда. Любой добровольный донор приобретает хозяина, под чьей защитой в дальнейшем и находится. Девушки получают ошейники, мужчины — браслеты. Эти вещи защищают доноров от остальных детей ночи, оставляя их под власть лишь одного из нас, и одновременно охраняют нас от раскрытия тайны.
— Они магические? — негромко продолжила Мелания, крепче сжав кулон в форме короны.
— Нет, это самое обыкновенное украшение… Но если ты его выбросишь, для любого вампира это будет знак, что договор расторгнут.
Некромантка вздрогнула, потому что услышала позади шаги. Она резко развернулась и увидела, что Элиас двинулся в другую сторону холла. Очевидно, ему надоело стоять у нее за спиной и напряженно ждать чего-то. Вполне логично, и, учитывая, что он был древней нежитью, а она — тем, кто на нежить охотится, это даже правильно — находиться друг от друга подальше. Кто знает, что взбредет высшему вампиру в голову теперь, когда она вроде как находится в его власти?
Мелания встряхнула головой.
«Да нет, это все неправда. Чепуха…»
Она скользнула взглядом по широкой мужской спине, затянутой в кожаную жилетку с вышитой на ней короной и крыльями, по длинным холодно-белым волосам, рассыпавшимся по плечам, и едва заметно покачала головой, будто бы отвечая самой себе.
Элиас не планировал приводить ее в этот дом. Не планировал надевать на нее этот ошейник. И какой бы страшной нежитью он ни являлся, ее убивать он не собирался никогда.
Иначе давно бы убил, ведь для него это было не сложнее, чем для нее выпить чашечку обсидиан-чая.
Если бы у Элиаса были на нее какие-то особые планы, сейчас он не сидел бы в кресле спиной к ней и лицом к ярко горящему камину, чье тепло умудрялось нагревать столь громадное помещение. Он делал бы с ней то, что хотел.
Мелания сглотнула ком во вмиг пересохшем горле.
— Спасибо, что вытащил меня оттуда, — проговорила она хрипло, внезапно потеряв власть над собственным голосом.
— Пожалуйста, — ответил он негромко, так и не повернув к ней головы.
Некромантка сжала челюсти, не в силах отвести взгляда от его неподвижной фигуры. Ведь несмотря на то, что, может быть, по какой-то совершенно непонятной причине лично ей он зла и не желал, как много других людей погибло по его вине? Скольких он убил?
Наивно было бы думать, что древний вампир, живущий Тьма знает сколько лет и покупающий людей на торгах, как скот, никогда не делал ничего предосудительного, сдерживая собственную сумеречную природу. Зачем бы ему было это делать?
Мелания закрыла глаза ладонью, крепко зажмурившись.
«Но вдруг он не знал о подвале с людьми?..» — пищал едва слышный внутренний голос у нее в голове.
«Он один из древних, он пришел на аукцион и купил тебя так, словно в этом нет ничего необычного, как он мог не знать о вампирском кормилище?» — отвечал ему другой голос.
Но девушка ничего не могла поделать с тем, что прямо сейчас все равно ее тянуло подойти к нему. Какое-то иррациональное губительное желание. Вроде того, когда ты находишься рядом с мантикорой и знаешь, что она в любой момент может тебя сожрать, но при этом все равно хочешь приблизиться. Чтобы погрузить пальцы в мягкую шерсть, провести ладонью по мощной снине, взглянуть в глубокие блестящие глаза удивительно красивого и смертоносного хищника…
И она все же подошла к нему. Медленно, но уверенно, словно ее тянула туда невидимая сила.
Он спас ее. И каковы бы ни были причины, по крайней мере, за это она должна быть благодарной. Встав у него за спиной, Мелания замерла, медленно протянув руку вперед, будто хотела коснуться его плеча.
И ее пальцы уже вот-вот должны были дотронуться до него.
«Но кормилище…» — снова шепнул внутренний голос и подбросил в ее воспоминания лицо мужчины, что плел себе удавку.
