Наступление на подступы к будущей Клайпеде началось в 5 утра. В основном равнинная местность была кое– где утыкана высокими холмами, которые использовались гитлеровцами как укрытия и полевые станы для размещения крупных зенитных орудий. Передвигаться четырем основным полкам, задействованным в операции, предстояло мелкими перебежками, что повышало риск точечного артиллерийского обстрела их позиций и, соответственно, риск отступления. Для немцев это были последние рубежи на подходе к Германии, для Черхняховского – знаковый барьер, после взятия которого можно будет говорить о том, что война ведется уже не на оккупированных территориях, а на земле противника, которого надо как следует проучить и поставить на место. Во избежание такого результата можно было дождаться подкрепления, которое вот– вот должно было поступить от маршала Василевского, прикомандированного приказом Ставки к более активно продвигающимся частям Черняховского. Но в таком случае опять– таки был риск того, что боевой пыл и запал солдат, активно включившихся в вопрос отмщения мирному населению, остынет, и они уже не так рьяно примутся за наступление. Генерал решил действовать имеющимися в его распоряжении средствами – на свой страх и риск.
Два полка – 15 и 42– й – стали обходить линию фронта в круговую, еще затемно решив взять две из десяти стратегических высот на подходах к Мемелю. В соответствии с планом Ивана Даниловича, немцы, осознав потерю двух холмов, набитых артиллерией, попытаются их уничтожить, бросив на непродолжительное время туда основной массив имеющихся тактических вооружений. В это время два оставшихся полка – 29 и 17– й – форсируют основную часть поляны и выйдут к противнику в положение лицом к лицу. Конечно, такая диспозиция весьма рискованна, если занимается долгое время, но генерал планировал провести на подступах к городу своеобразный блицкриг. Внимание противника должно было переключаться то на основную, то на резервную группу, обходящую позиции врага с тыла. Таким образом, очень скоро основные высоты должны были находиться под контролем Черняховского.
Поначалу все шло в полном соответствии с его планом. Но потом противник раскусил его хитрость и начал без перерыва лупить в двух направлениях. К семи часам утра генерал практически потерял связь с резервной группой, которая, вместо продвижения по окружной, была целиком занята теперь только отражением атак противника. Причем разведка регулярно сообщала генералу, что удары наносятся им с обеих сторон – как со стороны резервной, так и основной группы. В таких условиях медлить было нельзя, и Черняховский принял очередное очень смелое и тактически верное решение. Он скомандовал 29– му полку, с которым еще была связь, выйти из основной группы и двигаться навстречу резервникам с другой стороны, продвигаясь вдоль русла Куршской косы. При этом команды захватывать высоты он не давал – основной задачей выделенного полка была помощь резервной группе и взятие стратегических объектов противника в кольцо. Конечно, тем самым время проведения операции затягивалось, но и выбора у генерала не было – отступление никак не входило в его планы.
Пока 29 полк стал двигаться через укрытия, 17– й вызвал огонь на себя. Мощными артиллерийскими залпами стали наши основные части бомбить немцев, и уже очень скоро всему составу удалось выдвинуться вперед. Бой за боем, высота за высотой пополняли копилку военных побед молодого образованного генерала, в то время как его арьергард двигался в тыл врага. К вечеру того же дня остатки резервной группы соединились с 29 полком под командованием майора Давыдова и ударили по немцам с тыла. В этот же момент основные части Черняховского снова ударили прицельным шквалистым огнем в лоб войскам вермахта. Обескураженный немец стал отступать – а резервной группе, уже порядочно истощенной, только того и надо было. Солдаты образовали брешь в тыловом кольце, дав основным частям вермахта уйти в сторону германской границы. Бой за Мемель можно было считать оконченным, а солдатам, выполнявшим все последние дни наступательные приказы, пришло время немного отдохнуть…
Во время этого отдыха в предместье Мемеля Черняховский видел немцев, как будто испытывающих радость от долгожданного освобождения. Встретили их как встречали, бывало, болгары и чехи, с хлебом– солью, с объятиями. Ну полковые командиры и "растаяли", приняв, как любил говаривать генерал, звериный оскал за улыбку счастья. Стали наши солдатики, уставшие от войны, обниматься да целоваться с не менее уставшими немцами. Стали бойцы улыбаться в ответ лучезарным улыбкам молоденьких крестьянок, а видавшие виды командиры – с солдатками, чьи мужья точно так же, как и они, вот уж не один год пропадают на фронтах никому не нужной войны одного усатого тирана с другим. Увидел это генерал. Не обрадовался.