В такие минуты все чаще вспоминался ему поистине замечательный во всех отношениях боец заградотряда его армии сержант Мухамед Зиангиров. Жаль, не дожил он до замечательных дней, когда их доблестная армия перешла границу вражеского логова, в самом сердце которого ковались кадры, которые превращали его родную землю в выжженную степь, уничтожая на ней все живое! Уж ему бы точно не потребовалось разжевывать и вкладывать в рот. Генерал помнил, как беспощаден был Мухамед к своим, которые разлагали армию изнутри своим упадничеством и попытками предательски повернуть с поля боя. Помнил, как своими руками кончал он тех, кого считал изменниками и дезертирами. Уж где– где, а тут бы сейчас разгулялся он во всю широту своей не русской, но все– таки большой души!..
Но вскоре – о, чудо! – врожденная русская смекалка так преобразила приказ генерала, как он и сам не мог предположить, причем, к его великой радости. Еще вчера охотно убивавшие больных и недееспособных немцев солдаты решили разнообразить этот кровавый аттракцион. Теперь они игрались и баловались с мужчинами как с женщинами – правда, не все, а наименее брезгливые и притязательные в плане внешних изображений, которые то и дело подбрасывала армейская жизнь. Но зато все принимали участие в убийствах – никто не мог простить ничего не понимающим немцам преступлений вермахта. "Ярость благородная" кипела в жилах русских бойцов и очень часто затмевала для них здравый смысл.
Генерал окончательно утвердился в мысли о том, что солдаты поняли его приказ, когда войска его армии подошли к Неммерсдорфу. Эта непримечательная, на первый взгляд, деревня располагалась в непосредственной близости от границы собственно Германии и Восточной Пруссии, не считавшейся исконно немецкой территорией. Это был последний оплот рейха, после преодоления которого начиналось логово зверя. Потому было понятно, что сражаться за этот район, укрепленный не хуже того самого Мелитопольского узла, что преодолевал Черняховский во время битвы за Днепр, в которой так отличился его солдат Мухамед Зиангиров, немцы будут ожесточенно. Иное дело, что одним лишь рывком войска Черняховского ловко оказались у его рубежей, а после нанесли хороший огневой удар, заставивший немцев временно оставить позиции и бросить деревню. Успех казался близким, но не был осязаем видавшим виды генералом.
– Они еще вернутся, – говорил он своему замполиту, видя не разрушенные объекты инфраструктуры. – Не для нас они тут дзоты и мосты оставили, а для себя. И потом народ…
– А что народ?
– Сколько тут населения?
– Ну тысячи две.
– А эвакуировалась только половина.
– Остальные не успели…
– Не думаю. Мы им такой жути нагнали, пока наступали, что они должны были впереди паровозов бежать, а тут… Специально остались.
– Зачем?
– На хозяйстве. От нашего грабежа охранять. И смотреть, ко на нашу сторону перейдет.
– Не понял…
– Ты, когда из дома уезжаешь, дом запираешь на замок?
– Конечно.
– А если замок сломан?
– Новый куплю.
– А если нет возможности купить?
– Тогда бабу свою дома оставлю, чтоб охраняла, – хохотнул долговязый полковник.
– Вот. То же самое и они сделали. Живые щиты… – произнес генерал, обводя рукой несколько сотен человек, собравшихся перед советскими танками, вошедшими утром в Неммерсдорф. – Жечь дома легче, чем людей, а, полковник?
– Так точно.
– И что мы будем делать?
– Ну, учитывая, что ушли они ненадолго и скоро вернутся, принимая во внимание нашу численность и их…
– Короче!
– Думаю, надо пополнить наши запасы и отступить.
– А вот и нет. Их надо напугать. Чтоб желание дальше воевать с нами отпало.
– А не переборщим?
– В каком смысле?
– Ну, может, разозлим их только еще больше.
– Этого бы следовало бояться еще год– два назад, когда перевес был на их стороне. Сейчас ситуация изменилась стратегически. Тактика обязывает уходить, а стратегия обязывает победить. И для этой победы жизненно важна идеологическая составляющая – противника надо дестабилизировать интеллектуально. У них для этого Геббельс есть, а у нас один дураки в столичных радиорубках вещают. Значит, вопросы пропаганды предстоит каждому командиру решать самостоятельно, на месте. Согласен?
– Так точно! – четкие и выверенные слова образованного командира произвели впечатление на полковника, как производили впечатление на всех, кто был близко знаком с Черняховским. Приказ сложился в его голове без лишних пояснений…