Тогда, год тому назад, работы у наркома и всего наркомата, возглавляемого Меркуловым, было невпроворот – каждый день выявлялись то здесь, то там все новые и новые группы вредителей. Армия в боях с поляками тоже понесла некоторые потери и, видимо, на фоне этого события решили активизироваться все недруги Советской власти; ударить по ней враз и по всем внутренним фронтам. Куда было деваться? Приходилось арестовывать и расстреливать буквально списками, без разбирательств, тройками – а что с ними долго разбираться, с врагами– то? Но товарищ Сталин таких несудебных расстрелов не приветствовал, требовал разбираться и сажать больше, чем расстреливать – работать на лесоповале и стройках кому– то надо. А это значило, что надо или строить новые тюрьмы, или освобождать старые. Как одно, так и другое было невозможно. Но тут Меркулов вспомнил, что в распоряжении Наркомата обороны находится множество забитых поляками лагерей для военнопленных. Расстреливать их нельзя по Конвенции, да и вообще, а вот сформировать из них польский полк РККА – идея была отличная. Тогда как раз начали говорить о грядущей войне с немцами, коих поляки ненавидели как чертову мать, и иметь в резерве такие агрессивно настроенные к противнику войска показалось Меркулову неплохой идеей. С ней он обошел все руководство РККА – Ворошилова, Буденного, Кулика, Павлова, Жукова. Все высказались "за". Собрав все их подписи, двинулся он к Сталину.
– Вы что, товарищ Меркулов? Со своими пьесами совсем от жизни оторвались и живете в каком– то вымышленном мире, где все вокруг друзья и братья. Очнитесь, товарищ нарком госбезопасности! Это же наши враги еще со времен царя Гороха. Забыли Мицкевича, забыли 1612 год? Смоленск забыли? Сусанина? Конечно, чтобы свободу свою спасти, они вам что хотите наобещают, а потом при первом же дуновении ветра в сторону противника свернут. Как по ним, так лучше с чертом, чем с русскими.
– А как же быть? Там такие площади ими заняты, когда мы буквально задыхаемся от недостатка мест в тюрьмах и лагерях.
– Расстрелять.
– Но ведь…
– Потом спишете на кого– нибудь. На немцев, например. Они– то больше польских земель разорили. Вот и воспользуйтесь этим поводом. Вывезите их на бывшую польскую территорию и расстреляйте всех до единого, а потом раструбите всем, что это немцы сделали. Если докопаются, конечно.
– А куда вывезти?
– В Катынь, например.
***
Сталин внимательно, не поднимая глаз и не выпуская из зубов трубки, перечитал на два или три раза документ, составленный Меркуловым перед выездом из дома и достаточно четко описывающий неприятную новость, привезенную разведчиком из далекого Токио. В старину полагалось рубить головы послам, приносящим дурные вести, а древняя история была коньком Сталина. Но не поэтому он опасался жесткой реакции вождя на принесенную бумагу. Было нечто иное в вопросе, который спонтанно поднял начальник разведки перед вождем в это недоброе, хоть и солнечное, утро.
– Что? Кто? Адольф? Войну?!
– Но Иосиф Виссарионович, вы же сами все время говорите, что война между нашими странами очень и очень возможна…
– Вы дурак, товарищ Меркулов, хоть и писатель, и разведчик. Как вас можно держать на такой ответственной должности, когда вы не знаете старого мудрого выражения: "Если хочешь мира – готовься к войне". Мы хотим мира, а потому всегда пребываем во всеоружии. Вы же сами вели следствие по делам ряда военных, в том числе и очень высокопоставленных, сами видите, кто они, с кем приходится работать. Бездари и идиоты все, кто не иностранные шпионы. Чтобы заставить их работать по– человечески, все врем приходится напоминать о грядущей войне. А с кем еще СССР может воевать, если не с такой сильной державой как Германия? С Монголией, что ли? С Англией и ее дураком Черчиллем? Это Англия движется по Европе как каток, сметая все державы на своем пути?! Или Греция?! Нет, товарищ Меркулов, это Германия и наши дураки, какими бы пустоголовыми они ни были, понимают это. Так чем прикажете их еще пугать? Только Германией, что мы и делаем.
– А как же донесение, товарищ Сталин?
– Кто он такой, этот ваш Зорге? Где вы вообще его выкопали?
– Я…
– Я вам скажу, кто он такой. Он бабник. Спит там в своем Токио со всеми подряд и возомнил себя непонятно кем. Видимо, денег нужно на свои прогулки по ресторанам и гостиницам – а как их из вас выбить, если не таким "сенсационным" донесением?! Наслушался болтунов из Союза, прикинул, что тут говорят, и решил проехаться на сплетнях о скорой войне, которой вся Москва полнится, да и вся Россия. А вы поверили, уши развесили. Откуда он это узнал, сидя в Токио, если эта информация относится к стратегической и охраняться должна Генштабом вермахта как зеница ока?!
– От жены военного атташе Германии в Токио, товарищ Сталин.
– Ну вот, от жены. Вы о многом со своей женой беседуете, товарищ Меркулов?
– О многом, товарищ Сталин,– улыбнулся нарком без задней мысли. Уже секунду спустя он поймет, как поторопился.