– А я вот ни о чем. У меня вообще жены нет. Знаете, почему? Потому что жена – находка для шпиона, как это показал товарищ Зорге. Это значит, что завтра ваша жена переспит с нашим врагом и все, пропали все секреты страны и товарища Сталина. А я от этого гарантирован. И Адольф тоже – у него тоже жены нету. Так, может, и вам стоит?
Нарком похолодел – совсем недавно были арестованы жены первых лиц государства, Молотова и Калинина, и ему совсем не хотелось повторить участь этих "холостяков поневоле". Он понял, куда клонит вождь, и перехватил инициативу:
– Я понимаю, Иосиф Виссарионович. Вы правы… Донесение, конечно, дезинформация, но я обязан был доложить…
– Это правильно. Идите и работайте, товарищ Меркулов…
Работать. Работал Меркулов много, но без конца корил себя за то, что не так много, как тот же Берия. Вернее, не так продуктивно. Берия чуть ли не ежедневно и людей сажает, и перед Сталиным отчитывается, и культмассовые мероприятия инспектирует и курирует. А у Меркулова, как верно подметил товарищ Сталин, не всегда получается с агентурными кадрами правильную работу проводить. То ли дело те же его германские коллеги.
Скажем, в 40– м году встречался он с Гиммлером. Так уж повелось, что раньше наши крупные военспецы обучали их военачальников тонкостям ведения войны. Потом выяснилось, что эти же самые военспецы наглым образом шпионили на немцев – взять хотя бы того же Тухачевского. А теперь, после 38– го года уже наши командармы стали ездить в Берлин, чтобы учиться у их деятелей тому, чему русские кадровые царские офицеры обучили их в свое время. Неизвестно, как там насчет войны, а вот то, что разведка у них была организована на уровне, в этом сомнений не было. Начальник СС Генрих Гиммлер Меркулову, помнится, целую лекцию прочел о том, как правильно организовывать заброски агентов в глубокий тыл противника, на чем прокалываются все, кто занимается подделкой документов и как организовывать диверсии таким образом, чтобы никто ничего не смог потом определить и ни к чему подкопаться. Что– то он запомнил, что– то начисто выветрилось из его, и без того загруженной головы, но образ Гиммлера навсегда отпечатался в его памяти. С виду не примечательный, он так умел расположить к себе и так очаровать, что через 5 минут обычному слушателю уже неважно было, что именно он говорит – важно было только, чтобы этот сладостный поток речи лился, не останавливаясь. Умение втереться в доверие – вот главная черта разведчика, понял в те дни Меркулов. На мгновение тогда пропустил он мысль о том, что когда– нибудь начнется война между нашими странами, и тогда на разведывательном фронте мы с треском проиграем с первых же ее дней. Конечно, этого быть не могло – секретные протоколы, подписанные в августе 1939 года между правительствами двух стран, исключали какое бы то ни было военное вмешательство в сферу стратегических интересов друг друга, но ведь, как верно подметил товарищ Сталин: "хочешь мира – готовься к войне"!
Нет, нет, войны не будет, успокаивал себя Меркулов на обратном пути.
"Этому Зорге действительно нельзя доверять. Кто он такой? Я лично его в глаза не видел за все те годы, что он с нами сотрудничает. Забросили еще в 20– х, при Дзержинском, и с тех пор он спит с женами высокопоставленных чиновников и сливает нам информацию. Но всегда ли ей можно верить? Тут с 20– х годов столько воды утекло, что дух захватывает. Может, он скрытый троцкист, которого ввиду удаленности от центра не удалось вычистить? Или выкормыш Тухачевского, с которым много раз встречался на Западе и который тоже был не прочь чужих баб пощупать? Да и потом Гитлер… Товарищ Сталин ему доверяет, если не сказать больше…"
На этой мысли Меркулов себя остановил – не так давно довелось ему допрашивать с пристрастием одного начальника отдела Наркоминдела, который попался на анекдоте про то, что Сталин и Гитлер – педерасты. Помнил нарком, в каком виде несчастного доставили к нему на допрос. И – то ли от страха пребывания в точно таком же виде, то ли от кипящей внутри ненависти ко всем, даже ничтожным, врагам Советской власти, – поморщился и отогнал эти мрачные думы от себя подальше.
Он к ним еще вернется – когда неделю спустя, точно день в день, предсказанный Зорге, Адольф все– таки развяжет вероломную войну против СССР, перейдя рубежи и застав государство в фактически небоеспособном государстве. Сталин впадет в размышления, на долгих две недели закрывшись даже от ближайшего своего окружения и ни с кем не разговаривая, а войска в это время будут отступать и отступать до самой Москвы, оставляя в лапах фашистского захватчика наши родные города и села. Разведчики будут упорно молчать, а Меркулов будет все писать свои пьесы… И еще раз – когда в 44– ом, на закате войны Сталин снова вызовет его на беседу и припомнит их разговор 3– летней давности.
– Дураки мы с тобой, Меркулов.
– Почему, товарищ Сталин?
– Потому что Зорге тогда не послушали.