– Ты маршала Блюхера помнишь?
– Конечно.
– Он "приличный" был?
– Ну…
– Ну вот. На то они и враги, чтобы играть да перевоплощаться мастерски. И до какого– то момента они действительно бывают достойными людьми. Потом перерождаются. А как, когда, в какой момент – и не уследишь. Одно слово – шакалы.
После ужина маршал подошел к столу, набрал чей– то номер и отрывисто спросил:
– Ну как дела?
Ему ответили, что все хорошо, чтобы спокойно ложился отдыхать. Его давешний друг, бывший замминистра внутренних дел СССР, генерал армии Всеволод Меркулов был расстрелян.
Солнце светило совсем по– летнему, хотя на Пахру еще только– только надвигалось теплое время года. Затяжная зима дала возможность все обдумать и переосмыслить, не торопясь никуда, зато после нее весна ворвалась и стала побуждать к активности так стремительно, что угнаться за ней было трудно. Особенно ему – видавшему виды старичку, теперь только и живущему, что воспоминаниями в буквальном смысле слова. Несмотря на солнечную погоду и бодрое настроение, словно витавшее в воздухе роскошного подмосковного дачного поселка, он брел в состоянии явного недовольства и только ворчал себе под нос:
– Опять. Опять замечания. Да какие! Ты подумай! Я ради этого вечно пьяного бугая полкниги переписывать должен. Видишь ли, мало раскрыл в повествовании роль Леонида Ильича в войне! А какая у него, к чертям собачьим, в войне вообще могла быть роль?! Он и со своей нынешней– то едва справляется, а, если б ему дали хотя бы статистическую роль в Великой Отечественной, то уж давно под немцами бы ходили. Политрук, отродясь пороху не нюхавший, захотел на страницы моей книги в качестве героя войны! Нет уж, дудки. Лучше на Запад рукопись продам, как Солженицын, чем неправду писать, да еще с брежневским уклоном!..
Возмущение старичка можно было понять – не так он был воспитан, чтобы на страницах книги, которая выйдет под его авторством и которую прочитают миллионы, которая вдобавок будет посвящена самому значимому событию ХХ века, в коем он принимал самое живейшее участие, писать неправду, даже если она очень угодна Генеральному секретарю ЦК КПСС! Ведь звали его Георгий Константинович Жуков.
Легендарный маршал Победы числился пенсионером союзного значения и спокойно доживал свои дни в подмосковной Пахре за написанием мемуаров, которые носили рабочее название «Воспоминания и размышления» и которые издательство «Воениздат», два года назад заключившее с ним договор на их написание и даже выплатившее аванс, сейчас упорно отказывалось печатать. Редактор кивал на Брежнева и его «роль в войне», но Жуков знал – вряд ли амбиции почти обезумевшего от алкогольного делирия партийного функционера касаются его, давно забытого верхушкой отставного маршала. Там закон простой – вышел на пенсию, считай, что умер. Скорее всего, кто– то из его лизоблюдов решил выслужиться и блеснуть своим давлением на маршала. Но не такой он был человек.
Придя домой, со злости бросил рукопись в дальний угол стола и стал ходить по комнате взад– вперед.
– Ну нет, нет. Кто угодно, только не Брежнев, – бормотал он себе под нос. – Я самому Сталину правду говорил, а здесь начну писать, что я якобы ездил перед ответственным сражением за советом к политруку – !!!– 18 армии полковнику Брежневу! Маршал – к полковнику, да еще и политруку, которые в боях не участвовали, а, подобно заградотрядам, сзади шли и в своих же стреляли, если они отказывались погибать. Ну ладно бы еще сказал, к командующему той же армией генерал– полковнику Лиселидзе, но к Брежневу! Чушь собачья. Таких, как этот Брежнев в конце 30– х усатый к стенке только так ставил. Вокруг него много было замполитов, которые то и дело норовили власть себе прихапать. Взять хотя бы тот же Блюхера…