Встречались они и в 45– ом, когда вместе принимали у Кейтеля капитуляцию Германии. Жуков был на подписании акта как представитель Ставки, а Вышинский как юрисконсульт – допустить казуистическую ошибку в таком деле было смерти подобно. Тогда справились на ура – объегорить в правовых вопросах давящегося слезами старика Кейтеля не составило хитроумному Вышинскому особого труда. Но далее начиналось самое интересное – на Жукове теперь лежала организация всей послевоенной жизни в Германии, а в таких вопросах без юрисконсульта, да еще с глубоким знанием международного права, не обойтись. Потому на первых порах Андрея Януарьевича оставили при маршале как юриста. Жуков искренне верил в то, что его организаторских талантов хватит, чтобы осуществить послевоенное строительство на оккупированной территории, и юрист ему здесь явно ни к чему, но противиться назначению не стал – как– никак, человек, отлично разбирающийся в советских законах, был ему здесь нужен, чтобы правильно организовать вывоз ценностей, которые уже тогда маршал и его жена стали собирать по всей территории освобожденной Германии. В общем, предоставив Вышинскому пост возле себя, маршал, главным образом, действовал в своем же интересе – во– первых, человек с мозгами и связями в Прокуратуре СССР никогда не помешает, а во– вторых, тем самым он стал на одну ступень ближе к Сталину: все– таки Вышинский, исполнявший в течение многих лет на многих политических процессах роль обвинителя, обладал на Сталина огромным компроматом, который всегда можно было использовать в его, Жукова, интересах.
Сегодня Вышинский явился к Жукову с докладом. Он как всегда сиял подобно ласковому берлинскому солнцу, сжимая под мышкой папку с информацией, предназначающейся Георгию Константиновичу. Глядя на него, улыбнулся и маршал – значит, поручения его отставной прокурор выполнил на совесть.
– Здорово. Заходи. Что у тебя?
– Все, как вы велели, товарищ маршал.
– Давай по порядку.
– Сначала по Кузнецову.
Маршал поморщился– командующего ВМФ адмирала Николая Герасимовича Кузнецова он давно не любил. То ли потому, что тот не давал ему присваивать себе победы на море в годы войны, то ли потому что успехи адмирала шли почти в ногу с маршальскими, то ли потому что внешностью адмирал был не обделен, и потому баб вокруг него вилось не меньше, а порой даже и больше, чем вокруг самого маршала. А вот сложилась между ними такая нелюбовь. И поставил себе Жуков задачу – при помощи старых связей Вышинского в прокуратуре Союза если не посадить адмирала на скамью подсудимых, то, по всяком случае, форс с него сбить. И Вышинский взялся ему в этом способствовать.
– Попросил своих старых друзей, следователей из центрального аппарата Прокуратуры Союза, они кинули клич в прокуратуры военных округов и гарнизонов, где во время войны служил Кузнецов и нашли! Оказывается, в 1942—1944 годах Кузнецов и несколько его подчиненных адмиралов без разрешения Правительства СССР передали Великобритании и США секретные чертежи и описания высотной парашютной торпеды, дистанционной гранаты, нескольких корабельных артиллерийских систем, схемы управления стрельбой, а также большое количество секретных морских карт. Конечно, тогда все объяснялось ленд– лизом и братской взаимопомощью, которую он списывал на открытие второго фронта. А сегодня? Понимаете, чем это чревато? Товарищ Сталин только и говорит о том, что третью мировую вот– вот развяжут с нами наши вчерашние союзники. Черчилль ворчит, Эйзенхауэр к войне готовится. В свете такой внешнеполитической обстановки их поступок иначе, чем предательством, назвать нельзя. Думаю на этой же неделе обратиться к Руденко с соответствующим рапортом. Пусть возбуждают дело и маринуют наших голубчиков по полной программе.
– Абсолютно прав. А что по второму вопросу?
– Вот тут осложнения. Инициатива исходит лично от товарища Сталина или от кого– то из его ближнего круга. Ничего поделать по линии прокуратуры не могу. Мои только подтвердили, что действительно идет следствие и идут аресты… Видно, придется лично вам с товарищем Сталиным повидаться…
Вторая просьба Жукова состояла в том, чтобы прекратить начавшееся на Родине уголовное преследование его товарищей – генерала Крюкова, его жены, певицы Руслановой, главного маршала авиации Новикова, наркома авиации Шахурина и других. Накануне его помощник, бывший заместитель Берии Всеволод Меркулов явился к нему на прием и доложил:
– Дурные вести из Москвы.
– А что там? Кажется, на твоем месте Абакумов теперь…
– Именно о нем и речь.
– Тут я с тобой согласен. Дерзкий и мерзкий тип. Явился давеча без доклада, попытался арестовать нескольких генералов и полковников без согласования со мной. Ну да я его отправил восвояси самого едва ли не под конвоем. Будет знать, как сюда соваться!
– Что ж, здесь вы его урезонили. А в Москве, видать, некому…
– А что такое?
– Шахурин арестован. Вы же знаете, что мы с ним давно были в приятельских отношениях…
– Шахурин?! – вскинулся маршал, для которого эта новость была сродни разорвавшейся бомбе.