– И все? – рассмеялся Жуков. – В его подчинении Таманская, Кантемировская дивизии, дивизия Дзержинского, вся милиция страны. Как вы это себе представляете?
– А он кто такой?! Он министр внутренних дел. А председатель правительства, товарищ Маленков – с нами. Так что все, нужные тебе, части, в твое подчинение переведем. И командуй!
– Тоже вариант… А что, если он узнает раньше времени?
– Не узнает, – хитро прищурился Хрущев. – Его в Москве пока нету. А как прилетит – сразу надо брать.
– А где он?..
…В этот день Берия прилетел из Германии, где после смерти Сталина, до сих пор внушавшего ужас не только собственному народу, но и всему населению Восточной Европы, начинались разброд и шатание. Сильной руки больше не будет, поняли немцы, и решили последовать за своими более обеспеченными братьями из ФРГ, выйдя из– под крыла СССР. Решено было послать туда Берию, который более всех из верхушки ЦК был приближен к Сталину и наводил ужас – в силу должности и авторитета – на несогласных любого масштаба. Расчет оказался верен, появление всесильного и некогда ужасного министра внутренних дел произвело должный эффект, но сам Бери я, как казалось, не был доволен итогами командировки, о чем и решил сообщить на Пленуме.
– Понимаете вы, что без экономических реформ нам соцлагерь не удержать? – прозорливо сетовал Лаврентий Павлович. – Наши люди едва терпели лишения после войны, обоснованно не понимая, куда уходят миллионы народных денег и зачем снова строить армию, когда агрессор повержен. А европейцы не будут терпеть ни дня. К какой войне и с кем надо готовиться тем же немцам? Со своими братьями за Берлинской стеной? Но, даже если рассуждать таким образом, все равно непонятно, почему их завтрашние враги и оппоненты сегодня живут лучше них? Значит, они ни к какой войне не готовятся? Одним словом, военной демагогией мира больше не сохранить. Нужны реформы. Нужны послабления, иначе завтра заполыхает весь континент. Начнется с ГДР, потом Венгрия, потом Чехословакия. Вам это надо?!
– Ты, Лаврентий, куда– то не туда уводишь, – напрягся Маленков. – Что ты понимаешь под «экономическими реформами»? НЭП предлагаешь вернуть? А может, сразу разрешим им к капитализму примкнуть?! Это же экономическая контрреволюция, Лаврентий! Слышать это от тебя, старого партийца, мне…
– Хорошо, – прервал его Берия, понимая, куда тот клонит. – В противном случае, мы должны будем содержать их всех за счет дотаций из Госплана. Есть у нас на это средства? Нет. Так о чем говорить?
Маленков и Хрущев недоуменно переглянулись. Последний перенял эстафету, встал и начал:
– А нам с вами, Лаврентий Павлович, давно говорить не о чем. Власть узурпировали – нас не спрашивали, а мы и промолчали. Когда сажали наших родственников по своему усмотрению, без суда и следствия – мы молчали, да нас и не спрашивали. А теперь и нас всех задумали под арест, а самому – туда переметнуться?! К врагам? Капиталистам отдать наши кровные завоевания, которые мы в войну такой ценой добывали?! А потом что? Россию– матушку под нож ради вашего друга Черчилля пустим?
– Никита, да ты что?.. – побелел Берия.
– Знамо чего. Ваши планы нас арестовать, Лаврентий Павлович, всему Пленуму хорошо известны. И потому Пленум хочет задать вам вопрос – кто дал вам право, без санкции ЦК, покушаться на его главный орган?!
Берия по взгляду Хрущева понял – если срочно не предпринять мер, все будет кончено. Он взял листок бумаги и карандаш и неистово начал писать, «ТРЕВОГА! ТРЕВОГА!». Он рассчитывал передать листок охране, проинструктированной на этот случай – но не знал, что Жуков час назад всю охрану в Кремле, в том числе бериевскую, сменил на подконтрольные ему части дивизии Дзержинского. Правда, и передать бумажку случая не представилось – видя, что тот пытается подать тревожный сигнал, Маленков подскочил с места, в два прыжка, несмотря на грузность своего тела, оказался за плечом Берии и вырвал у него и листок, и портфель.
– Да что это такое происходит, товарищи?! Вы права не имеете! Без санкции ЦК меня никто…
– Ладно, хватит, – махнул рукой Хрущев. – Товарищи, ставлю на голосование вопрос об исключении товарища Берия из числа членов ЦК и лишении его всех государственных постов в правительстве! Кто за?!
Взмах рукой, который нарочито перед лицом Берии сделал Хрущев, был знаком Маленкову, после которого он нажал на кнопку под столом. Сигнал от кнопки услышали в соседнем кабинете, где в это время сидели Жуков и несколько вызванных им из штаба Московского военного округа генералов и полковников, чьи кандидатуры он включил в состав специальной оперативной группы для ареста Берии. Тот еще не успел опомниться, как дверь сзади него распахнулась, и на пороге появились Жуков со– товарищи. Увидев старого приятеля, Берия сразу заулыбался:
– А, Георгий. Слава Богу. Ты посмотри, что они тут…
Маршал не дал ему договорить:
– Лаврентий Павлович, вы арестованы.