Жуков улыбнулся. Разговор с другом воодушевил его, он мысленно поблагодарил судьбу за такое знакомство и поднял тост в его честь. А уже две недели спустя жена сообщила ему о том, что Русланова предприняла попытку самоубийства. В предсмертной записке написала, что довели ее до этого бытовые трудности, с коими бороться она – пожилая женщина – больше не в силах. Ее спасли, а записку Александра Диевна спрятала у себя.
– Жора, она же подруга твоя?! – вопрошала супруга, потрясая перед маршалом затертым куском бумажки, привезенным из Института Склифосовского. – Почему не хочешь ей помочь? Почему довел до такого? Разве не в твоих силах дать ей квартиру, вернуть на работу в Москонцерт? Ведь прозябает где– то в Черемушках в съемной комнате как бездомная! И кто – великая певица!
– Да понимаю я все, – отмахнулся маршал. – Только и ты пойми, что, если все ей вернуть, я сразу останусь виноватым. У меня ничего не отобрали из награбленного там, а у нее все. Сразу поползут слухи по Москве о том, что Берия меня тогда спас и состояние мне помог сохранить, что выделял он меня. Значит, смогут меня на одну скамью с ним посадить и отправить туда же, куда и его отправили. Она же баба, деньги и золото любит, а значит, боталом своим может меня туда же свести, откуда сама пришла.
– Ну и дурак же ты, Жора. Что же ты думаешь, если она за столько лет на тебя ни одного протокола, ни одного доноса не подписала, то теперь возьмет вдруг и изменит всем своим принципам?
– Кто ее знает?
– Тогда включи логику. Голый человек – опасный человек, разве не так тебя Сталин учил? Дай ей краюху, толику малую от того, что было, и она тебе век благодарна будет. Ей надо рот заткнуть. Сам же говоришь, блага материальные она любит. Правильно говоришь. Так дай. И на всю оставшуюся жизнь для нее героем станешь, и слова худого она про тебя под пытками не скажет.
Жуков задумался – пожалуй, это был тот редкий случай, когда женщина была права. Он вышел в соседнюю комнату, поднял трубку телефона и заговорил:
– Это Жуков. Москонцерт дайте… Здравствуйте, маршал Жуков беспокоит. Я по поводу певицы Руслановой. Вы разве не в курсе, что ее освободили?.. Значит, приходила? Почему не приняли, не восстановили на работе? Вас бы туда засунуть на 8 лет, как ее, посмотрел бы я, как вы запели… Ладно, хватит. В общем, так. Русланову в штат вернуть, дать гастроли. Причем, желательно, подальше от Москвы. Поставить в очередь на квартиру. И чтобы, пока она по гастролям ездит, эта очередь подошла. Поняла меня? Разберешься, как, не то сама вылетишь. Привет.
… Прошел год. Теперь перед маршалом стояла новая ответственная задача – ядерные испытания. Почти десятилетие готовился СССР к новому витку отечественной истории. Еще Берия начинал заниматься курированием проекта, в котором значительных успехов добились академики Курчатов и Ландау и который только сейчас подошел к своей завершающей, стратегической стадии. Проведение испытаний решено было поручить маршалу Жукову – масштаб мероприятия не позволял размениваться по мелочам.
Сам же маршал сразу рассудил – опыта в проведении подобных мероприятий у него нет. Кто будет давать советы по правильной постройке полигона? Тогда академик Курчатов предложил ему посмотреть секретные кадры американского ядерного испытания на полигоне в Лос– Аламосе – их недавно удалось выкрасть ведомству Серова. Маршал согласился.
На кадрах было видно, что полигон обустроен как настоящая деревня. Кругом виднелись хозяйственные и жилые постройки, детские карусели, была даже дорога с потертым асфальтом, по которому становилось понятно – недавно по ней ездили машины.
– А это и есть деревня, – разъяснил Курчатов. – Только людей эвакуировали, а вместо них в домах посадили манекенов.
– Зачем? Разве нельзя бомбу сбросить в пустыню?
– В том– то и дело, что нет. Нам надо исследовать влияние радиации на организм человека как в эпицентре взрыва в момент распада атома, так и после него. Ну после понятно – ветром разнесет на десятки километров вокруг, потом хоть всю жизнь измеряй. А в эпицентре как? Кого туда загонишь? Разве что собак да кошек они привязали, будут вот на них проверять, если конечно от таких тушек вообще что останется в результате распада. От человека могло бы больше остаться, да кто ж разрешит такие опыты на людях ставить?..
– А что толку от манекенов? Они ж не живые.
– А что делать– то, товарищ маршал?
– Людей насуем.
– Как?! – глаза Курчатова едва не выкатились из орбит.
– А как они собак и кошек привязывали? Силой.
– Людей? Силой? Оружием?
– Ну не только силой и оружием. Вотрем им в уши, что надо ради партии и родины жизнь положить – война не так давно кончилась, так что, думаю, найдутся еще отчаянные. Потом семьи их премируем, наградим по полной программе – думаю, Никита Сергеевич нас поддержит в этом вопросе, все– таки государственное дело делаем. Ну а тех, до кого не удастся достучаться, сам Бог велел туда отправить – значит, не патриоты, значит, предатели, и туда им и дорога.
Курчатов все еще не верил своим ушам:
– Вы думаете, кто– нибудь согласится добровольно?