– Он загнан в угол, – пробормотал ирландец себе под нос. – У него не осталось выхода. Ах, бедная Мадж! Если бы я мог защитить тебя от того, что тебе рано или поздно придется узнать, и защитить ту, другую девушку… Грехи отцов падут на их детей… Боже, помоги!
Он принял ванну и, одевшись, вышел в гостиную попить чаю, что немного привело его в чувство. Миссис Сэмпсон, весело скрипя, поднялась по лестнице с письмом и не сдержала крика удивления от того, как переменился ее жилец.
– Боже мой, сэр! – воскликнула она. – Что вы делали все это время, я же знаю, что вы собирались лечь спать, сэр, но вы выглядите так, будто глаз не сомкнули.
– Да, мне не спалось, – беззаботно ответил Брайан, протягивая руку за письмом. – Я прошагал по комнате всю ночь… Я, наверное, прошел несколько миль!
– Ах, это напомнило мне о моем бедном муже, – всхлипнула старушка, – он был набойщиком и по ночам ходил по комнате взад-вперед по ковру, который, между прочим, недешевый, пока не истоптал его вусмерть, и единственным способом остановить его было дать ему успокоительное, что и вам, сэр, я тоже советую, например, виски с лимоном и сахаром, но еще я слышала, что хлороформ…
– Нет, черт возьми, – вырвалось у Фицджеральда, – этого с меня достаточно!
– Наверное, болит зуб, точно, – сказала хозяйка, подходя к двери, – у меня у самой такое было, у нас в семье были проблемы с зубами, хотя, надо сказать, у меня-то зубы крепкие, ведь мой бывший жилец был дантистом, и он мне все зубы сделал такими красивыми, вместо платы-то за проживание, поскольку у него не было наличных, а сумки у него были такие тяжелые, когда он съезжал.
Поскольку Брайан казался не сильно заинтересованным в домашних историях и ему хотелось остаться одному, миссис Сэмпсон, скрипя всеми косточками, спустилась по лестнице и завела разговор с соседкой, обсуждая свое намерение забрать деньги из банка, в случае если русские вдруг нагрянут и захватят Мельбурн. Фицджеральд же, предоставленный самому себе, смотрел в окно на пыльную дорогу и на черные тени от колонн перед домом.
– Я должен уехать отсюда, – сказал он себе. – Здесь все напоминает мне об убийстве. Не хочу, чтобы у меня за спиной все время был какой-то призрак.
Вдруг он вспомнил о письме, которое держал в руке. Оно было от Мадж, и, быстро открыв его, он принялся читать.
– Что-то пишет… – повторил Брайан, положив письмо в карман. – Что именно, интересно? Возможно, он хочет покончить жизнь самоубийством! Если так, я точно не буду останавливать его. Это, конечно, ужасно, но в данном случае лучший выход.
Несмотря на намерение пойти к Калтону и все рассказать, Фицджеральд и близко не подходил к его офису в тот день. Он плохо себя чувствовал, был измучен, нехватка сна и беспокойство ужасно сказались на нем, и он выглядел лет на десять старше, чем до убийства Уайта. Это беда рисует морщины на наших лицах. Если человек чем-то обеспокоен, жизнь становится для него невыносимой. Душевные страдания ничуть не лучше физической боли, если не хуже. Последняя мысль перед сном – это мысль о несчастье, и с первыми лучами рассвета эти мысли снова возвращаются. Но пока человек может уснуть, жизнь его еще не полностью невыносима. Из всех благодатей, которыми нас одарила судьба, самой ценной является именно сон, который, как говорил мудрый Санчо Панса, «укутывает человека подобно плащу». Брайан отчаянно нуждался в отдыхе, поэтому, послав одну телеграмму Дункану с просьбой зайти к нему утром и еще одну – Мадж с обещанием прийти на ланч на следующий день, он весь день просидел дома, читая книги и куря сигареты. Он рано лег спать, и к нему пришел крепкий здоровый сон, поэтому, проснувшись на следующее утро, молодой человек чувствовал себя намного более воодушевленным и свежим.
В половине девятого он уже завтракал и неожиданно услышал шум колес и звонок в дверь. Он подошел к окну и увидел двуколку Калтона у дверей. Сам адвокат был тут же проведен к нему в комнату.
– Хороший же ты друг! – воскликнул Дункан после обмена приветствиями. – Я смиренно ждал тебя все это время, думая, что ты еще за городом.
– Ты позавтракаешь? – спросил его товарищ, смеясь над его негодованием.
– А что у тебя есть? – отозвался Калтон, оглядывая стол. – Ветчина и яйца. Хм! Кулинарные способности твоей хозяйки весьма ограничены.
