– Будем звать его Эдом и ни словом не обмолвимся о Пустынных землях. Всё будет в порядке. Ему нужно найти останки Дрюмена не меньше, чем нам, если он хочет избавиться от магии. И… – она сдёрнула одеяло, чтобы Томас Гэбриел встал с постели, – ты должен обязательно пройти эту проверку перед Высшим советом. – Она махнула ему рукой. – Вставай! Джонс вернётся из школы как раз к тому времени, как мы доберёмся до его дома.
Они шли по этеланду Томаса Гэбриела в Хэмпстеде. Весна притаилась в почках на деревьях, наливалась силой и дожидалась своего часа. Местами ветки уже покрылись розовым цветом, словно кораллами. Тюльпаны и нарциссы украшали сады.
– Ордену тоже не помешает начать новую жизнь, – сказала Руби, склонившись, чтобы понюхать клумбу с сиреневыми цветами, наверное, фиалками.
– Да-да, девочки в Ордене и всё такое, – сказал Томас Гэбриел.
Руби поморщилась так, будто проглотила лимон.
– Вообще-то я имела в виду обновление. Пора использовать современные технологии. Телефон, Интернет, камеры.
– У нас есть магия – зачем нам что-то ещё?
– Ученики не могут использовать магию, пока не пройдут Инициацию. Только подумай, насколько проще стала бы жизнь, если бы не нужно было постоянно заглядывать в книги. Почему бы не использовать магию вместе с технологиями? Это сделает Орден сильнее.
– Книги важны. Это традиция.
– Но Интернет намного быстрее, если нужно найти ответ.
– Книгам можно доверять. А кто пишет в этом твоём Интернете?
Руби надулась.
– Орден вымрет, если откажется от прогресса, понимаешь?
Томас Гэбриел прыснул. Пара на другой стороне улицы оглянулась на них.
– До сих мы вроде справлялись, – сказал мальчик.
Руби пнула камешек, и он полетел прямиком на дорогу.
– Ты такой же, как все, – проворчала она. – Кстати, нельзя носить амулет так долго.
Но Томас Гэбриел сделал вид, что не расслышал её.
Как только Эд открыл дверь и Руби переступила порог его дома, её настроение сразу изменилось, и она забыла, как сильно злится на Томаса Гэбриела. Впервые с тех пор, как она сбежала из дома, она вдруг почувствовала, как тоскует по тем вещам, которые дети её возраста принимают как должное. Стоит запереть дверь дома, и ты чувствуешь себя в безопасности. Ответственности почти никакой, и можно переживать только по поводу того, что важно для тебя. А главное, она поняла, что скучает по простому общению с людьми.
Родители Эда, конечно же, знали о Пустынных землях, но решили не упоминать их, как только заметили, что Руби и Томас Гэбриел тоже избегают этой темы.
Эд улыбался во весь рот, радуясь тому, что все дружно общаются. Руби заметила, как он счастлив. Его мама и папа вели себя так, как будто их сын – самый обычный мальчик и его друзья просто пришли к нему в гости. Руби тоже радовалась за него.
Но вдруг она заметила, как взрослые поглядывают на Чёрный амулет, висевший на запястье Томаса Гэбриела.
И атмосфера сразу изменилась. Повисла неловкая тишина, родители стали тяжело дышать. На лбу у них выступила испарина. А секунду спустя они стали кричать – всё громче и громче, с душераздирающей тоской и болью.
– Что случилось? – воскликнул Эд, стараясь успокоить маму. Но она вдруг бросилась на него, опрокинула навзничь и чуть не вцепилась ему ногтями в лицо.
Руби схватила Томаса Гэбриела и потащила прочь – в коридор, подальше от орущих взрослых. Он был ошеломлён и не мог вымолвить ни слова, пока они не добрались до кухни, где он оттолкнул Руби и поправил пальто.
– Убери руки! Что ты делаешь? Я ведь могу помочь им. Я их успокою, – и на его пальцах блеснули белые искры.
– Неужели?
– Да! Очевидно, у них приступ, это как-то связано с проклятием ведьмы.
– Вот с чем это связано, – сказала она, указывая на Чёрный амулет. – Станет только хуже, если они снова увидят его.
Он потушил искры и стал играть с амулетом, крутить его на руке.
– Это опасная штуковина, – продолжила Руби. – Не зря Дрюмен нас предупреждал.
– Не думаю, что от амулета может быть какой-то вред…
– Родители Джо… то есть Эда всего лишь взглянули на него, и смотри, к чему это привело. Его сила, должно быть, пробудила ведьмино проклятие – или то, что от него осталось.
Томас Гэбриел обернулся и поглядел на взрослых. Они потихоньку приходили в себя, качали головой и бросали на него тревожные взгляды.
– Нельзя носить амулет постоянно, – сказала Руби. – Он тебе не нужен.
– Не указывай Опустошителю, что ему делать в его собственном этеланде, когда речь идёт о магии.
– Очередное глупое правило.
Томас Гэбриел скрестил руки на груди и улыбнулся.
– Так вот в чём дело? В правилах. И во всём, что девочки не могут делать и чем они не могут пользоваться. Или даже носить. – Он ухмыльнулся и помахал рукой, потрясая амулетом. – Ты завидуешь.
Руби вскипела, глядя на хитрую улыбку мальчика, и двинулась на него с намерением стереть эту улыбку с его лица.
– Я не сниму его! – прошипел Томас Гэбриел в страхе, будто Руби хотела отнять амулет. Он взмахнул рукой и вызвал белые искры, заставив её замереть на месте.
