Томас Гэбриел перестал злиться. Как только амулет оказался у него на запястье, он заметно успокоился.
– Я не причиню тебе вреда, – сказал он Уилфреду. – Но обещай, что поможешь. Я ведь не злодей.
– Да? Зачем же ты это делаешь?
– Затем, что он хочет отнять вот это, – сказал Томас Гэбриел, показав на амулет, – но я не могу его отдать. Он нужен мне.
– Мастер говорил, что амулет опасен. Ему нельзя доверять.
– Только если не принимать мер предосторожности. Тот, кто владел им до меня, рассказал мне, что делать. Я в безопасности.
– Никто не может быть в безопасности, – сказал Уилфред. – Этот амулет – чистое зло. Он использует аглекрафт.
Томас Гэбриел пропустил его слова мимо ушей. Сейчас у него есть проблемы поважнее. На лбу Гивенса появилась огромная шишка размером с яйцо. Но он дышал и явно был жив.
– Я не стану тебе помогать, – сказал Уилфред.
Томас Гэбриел кусал губы, глядя на мальчика. В голове мелькнула мысль, и он кивнул.
– Это мы ещё посмотрим.
Как только Гивенс очнулся, он ощупал голову и застонал. Стул под ним заскрипел, когда он запрокинул голову и посмотрел на потолок, гадая, где он.
– Что случилось? – спросил он, еле ворочая языком, его бледное лицо покрылось каплями пота.
Уилфред поглядел на него сверху вниз. Томас Гэбриел не спускал с него глаз на случай, если мальчик сорвётся и выпалит правду. Хотя амулет был спрятан под рукавом его рубашки, Уилфред знал, что он там и на какие ужасы он способен.
– Это Одноглаз, сэр, – сказал Уилфред. – Разве вы не помните?
Гивенс покачал головой, что причинило ему страшную боль. Он зажмурился на мгновение, чтобы собраться с мыслями.
– Что с ним? Что произошло?
– К сожалению, ваш ученик прав, сэр. Одноглаз был болен. Он напал на вас.
– Невозможно.
– Боюсь, что возможно. Мы оба видели это. – Томас Гэбриел взглянул на Уилфреда, и тот кивнул.
– Он прав, сэр.
Гивенс поглядел на своего ученика и нахмурился, стараясь вспомнить.
– Ваш ученик спас вас, сэр. Он был неподражаем, сохранял ледяное спокойствие, несмотря на обстоятельства. С золотым лассо ему нет равных. Вы хорошо его обучили.
– Когда вы свалились со стула, – продолжил Уилфред, – и ударились головой, сэр, вы потеряли сознание. Я едва успел набросить на Одноглаза лассо, чтобы он не укусил вас, а Томас Гэбриел разделался с ним.
Уилфред показал на Одноглаза, который лежал мёртвый на кухонном столе. Красная полоска на его мордочке побледнела, а сложенные крылышки окоченели. Размером он был не больше мёртвого воробья.
– Он мог содрать вам поллица одним укусом, – сказал он.
Томас Гэбриел успокоился, убедившись, что Уилфред подыгрывает ему. Он чувствовал, что мальчик сам наслаждается этой историей. Смириться с ложью намного проще, если поверить в неё, – вот, что он ему сказал. И, наверное, Уилфред уже сам понял, сколько привилегий ему принесёт спасение мастера. Томас Гэбриел убедил его в этом. Он показал на книгу возле мёртвого Одноглаза. Это был экземпляр «Карманного бестиария».
– Мы считаем, что во всём виноваты тролли-землекопы. Иногда ядовитые пары остаются на одежде и вызывают безумие. Рекомендовано сжечь её в целях безопасности, а я, к сожалению, не сделал этого. Когда вы отправили ко мне Одноглаза и он стал копаться в моём кармане, видимо, он поднял ядовитые пары, осевшие на пальто. Он вылетел из кармана, совершенно растерянный, и напал на первое, что попалось ему на глаза. На вас.
Гивенс раскрыл рот. Но вместо слов у него вырвался кашель.
– Это большая редкость, сэр, – сказал Уилфред. – Но вполне возможно, так говорится в книге.
Гивенс поглядел на мёртвого Одноглаза и на «Карманный бестиарий». Он переводил взгляд с одного на другое, стараясь осмыслить происходящее. Затем он повернулся к Уилфреду и Томасу Гэбриелу. В его глазах читалось раздражение.
– Мне очень жаль, что так получилось, сэр, – сказал Томас Гэбриел. – Мне кажется, было бы лучше забыть о репетиции экзамена перед Высшим советом? Скоро ночь.
Гивенс кивнул.
– Да… Согласен… – Он закашлялся и захрипел. – Полагаю, ты с блеском доказал, что готов к предстоящей проверке.
Когда Гивенс и его ученик покинули его дом, Томас Гэбриел вытащил Чёрный амулет из-под рукава. Ему было приятно носить его не таясь.
Руби и Джонс, должно быть, гадают, куда он подевался, ведь уже давно стемнело, и наверняка будут убеждать его принять горькое зелье. Он отправился в кабинет за бутылкой.
Но от горького зелья у него горел рот и язык, он выплюнул всё на пол и стал махать рукой перед ртом, чтобы хоть немного остудиться. Может, бутылка слишком долго стояла без крышки, и зелье испортилось.
Он вылил содержимое в кухонную раковину. Когда вся жидкость исчезла в сливе, он подумал, а вдруг Уилфред проболтается своему мастеру. Хотя Томас Гэбриел применил к Гивенсу пиявку памяти, заменив правду на новую версию событий, воспоминания всё равно будут туманными, зыбкими, будто Гивенс действительно подвергся нападению и потерял сознание, и у него останется смутное ощущение, что на самом деле всё было иначе. Поэтому очень важно, чтобы Уилфред продолжал врать.
