– Столько нужно знать, Джонс, – вздохнула она. – Я бы ни за что не догадалась подождать и проверить, есть там логово или нет.
– Не суди себя строго. Ты ведь учишься всего несколько месяцев. А мы с Томасом Гэбриелом с младенчества.
– Знаю, но у тебя был Мэйтланд, а у Томаса Гэбриела – Симеон. У меня никого не осталось после смерти Виктора Бринна.
– У тебя есть револьвер, – сказал он. – А теперь и я. – Он улыбнулся. – Я научу тебя всему, что знаю, если хочешь. – Он стиснул её плечо. – Позволь отблагодарить тебя, ведь ты помогла мне понять, что я всё равно могу быть Опустошителем, но на своих условиях.
Руби улыбнулась.
– Было бы здорово, – сказала она. – Спасибо. – Ну всё, долой славурмов.
Джонс зевнул. Он сверился с умными часами – ещё одним гаджетом из обычного мира, как спутниковый навигатор.
– Часы показывают, что рассвет через два часа. Тогда и вернёмся на остров, все славурмы будут спать. Можно и нам вздремнуть немного.
В лучах утреннего солнца они шли по полям. Трава была влажной и шелестела под ногами. Джонс повёл их к дамбе, где они отвязали шлюпку. Вёсел не было, но они нашли деревянные доски в строительном мусоре на территории соседнего дома.
Они поплыли вверх по течению, вода плескалась о борта и капала с досок. Джонс и Томас гребли – синхронно, чтобы не раскачивать лодку. Идти против течения было нелегко. Когда солнце поднялось, берега хорошенько прогрелись, и над водой нависли призрачные клочки тумана, мерцавшие оранжевым светом.
Когда дети подплыли к острову, Руби выпрыгнула из шлюпки. Она вышла на берег и обвязала верёвкой стройный полосатый ствол молодой серебристой берёзки.
Они стояли на берегу, прислушиваясь. Ничего, кроме птичьего щебета и шума воды вдалеке, на дамбе. Томас Гэбриел произнёс заклинание поиска вещей, спрятанных с помощью магии, как на Чизвик-Эйт, первом острове. Амулет облегчил задачу, и Томас Гэбриел лишний раз порадовался, что он у него есть. Он улыбнулся, когда белые искры на его руке превратились в рожки улитки, как и раньше. Они вращались, будто на шарнирах, и вдруг развернулись в одном направлении, указывая путь. Затем он почувствовал резкий толчок и зашагал по траве.
– За мной, – скомандовал он.
Остальные последовали за ним, петляя по густому лесу. Трава и кусты были влажными и оставляли тёмные полосы на брюках. Им приходилось раздвигать ветки, обрушивая на себя потоки дождевых капель.
Когда рожки на руке Томаса Гэбриела исчезли, дети остановились. Сложно сказать, в какой части острова они оказались, деревья росли плотно, а зелёная поросль была такой густой, будто они в джунглях. Сквозь полог листьев над головой Руби видела обрывки утреннего голубого неба.
– Что дальше? – спросила она.
– Сурхфареннес где-то близко, – ответил Томас Гэбриел, оглядываясь. – Заклинание должно было открыть его, как в прошлый раз.
Руби тоже осмотрелась, но в солнечном свете, который пробивался сквозь листву, было сложно разглядеть яркую круглую нору.
– Кстати, эта нора называется эгхпирл, – сказал Томас Гэбриел. – Я прочитал о ней в фургоне. Её намного проще разглядеть ночью из-за света, который просачивается через неё с другой стороны, из потайной комнаты, так что я захватил с собой аскан – жжёную рожь. Её полно в одном из шкафчиков фургона. Если подбросить горсть ржи в воздух, она укажет на эгхпирл.
Томас Гэбриел достал из кармана пальто бутылку с чёрным порошком и вытащил пробку. Он подбросил горсть в воздух – получилось тёмное облако, и его чуть не сдуло ветром, прежде чем оно растворилось. Но никто так и не увидел нору, которую они искали.
– Сколько у тебя порошка? – спросил Джонс.
– Только одна бутылка, – сказал Томас Гэбриел.
– Но что, если этого недостаточно? У нас нет времени возвращаться…
– Здесь более чем достаточно, – ухмыльнулся Томас Гэбриел. – По крайней мере, с Чёрным амулетом. – Он произнёс заклинание, и белые искры обвили бутылку аскана. В воздухе появились точно такие же бутылки и попадали на траву. Томас Гэбриел хихикнул.
– Берите, быстрее, – пыль прилипнет к эгхпирлу и сделает нору чёрной, а не светлой, так что она станет заметной даже днём.
Они осторожно продвигались вперёд, разбрасывали небольшие горсти пыли и ждали, когда же она наконец укажет на нору.
На несколько мгновений мир погрузился в тишину, лишь ботинки шелестели по мокрому подлеску и шипел аскан.
– Стой! – крикнула вдруг Руби, схватив за руку Джонса, который стоял на краю узкой полоски воды, разделявшей остров надвое. Мальчик забыл обо всём, кроме эгхпирла, не смотрел, куда идёт, и чуть не свалился в воду. Он кивнул с благодарностью; Томас Гэбриел хорошенько разбежался и первым перепрыгнул канал. Он подбросил облако пыли во время прыжка и жёстко приземлился на другой стороне, – даже дёрн под его ногами заходил ходуном.
На этот раз пыль не зашипела, а изогнулась и устремилась на другую сторону канала. Она собралась вокруг небольшого чёрного круга примерно по пояс высотой, неподалёку от Томаса Гэбриела.
– Это эгхпирл! – крикнул он. – Он на этой стороне.
