Свет шел из небольшого зала этажом ниже – наверное, это была музыкальная комната. Фон Тилль бесшумно перебирал пальцами по клавиатуре рояля, у окна сиротливо темнела арфа, на столике лежали флейты.
– Вы играете? – спросила она, погладив струны арфы.
– Когда есть настроение. В безвременье и не такому научишься. Надеюсь, я вас не разбудил? Я убрал молоточки.
Фон Тилль указал в разверстую пасть рояля. И правда, над струнами знакомых мягких молоточков видно не было.
– Удобно, – заметила Инга.
– Еще как.
– Но жаль, что музыки не слышно.
– Чем-то приходится жертвовать.
Фон Тилль мягко улыбнулся, встал с табурета, взмахнул рукой, и рояль перестроился в клавесин.
– У вас, кажется, такой стоял?
Инга улыбнулась:
– Это для куклы-композитора. Чтобы настроить движение его пальцев, нужен был настоящий клавесин.
– Ах да! Куклу я видел. Уж простите, – спохватился он. – Неприятно знать, что за тобой в любой момент могут подсматривать… Но поверьте, я не лезу не в свое дело. Личные спальни или, упаси святой круг, туалетные комнаты, – я понимаю, что такое закрытая дверь. Даже если магия позволяет.
– Я как раз хотела спросить…
Инга смешалась. Она погладила струны арфы, и они мягко и гулко завибрировали под ее пальцами.
– Спрашивайте, дитя, о чем угодно.
Фон Тилль взмахнул рукой, и клавесин исчез. На его месте выросла непонятная конструкция из паровых труб – чем-то она напоминала орган, но если она и была органом, то очень камерным.
– Вы сказали, что были магом…
– Я снова буду, когда вернусь. Просто здесь, в медальоне, законы привычного мира не действуют.
Фон Тилль тронул одну из трубок, и та издала мелодичный тихий свист.
– Красивый инструмент, не правда ли? – Фон Тилль обернулся с улыбкой. – И телом, и душой. Как и медальон. Себя хвалить не стоит… Но мне кажется, вещица вышла прекрасная.
Инга невольно потянулась к часам. На лестнице она снова спрятала их под платьем, и то, что фон Тилль о них заговорил, ее смутило. Не намекал ли фон Тилль на то, что Инга должна вернуть медальон его создателю? Но они с Францем попали сюда именно через часы – вряд ли стоит с ними расставаться.
– Так, значит, вас заперли в этом медальоне? – спросила Инга. – Но кто?
– О, история получилась некрасивой… – Фон Тилль опустил голову. – Меня предал самый мой верный друг. Мой любимый ученик… Можете себе представить? Увы, бывает и такое.
– Но почему? Почему он вас запер?
– Он хотел занять мое место. Ученик решил превзойти своего учителя… Он меня попросту устранил.
Фон Тилль вздохнул, и трубка неведомого инструмента горестно всхлипнула в тон.
– И вы не можете выбраться?
– Нет, увы, это невозможно.
– А мы с Францем можем?
– Вас сюда не заманили. Вы пришли по доброй воле. И потом, у вас медальон. Сейчас вы, милая моя Ингельмина, его хозяйка. Все эти магические артефакты… Они несколько своевольны. У них есть свои… правила, скажем так. Я не могу забрать у вас медальон силой, он этого просто не позволит. Могу попросить, и если вы отдадите мне медальон добровольно, то он противиться не будет.
Вот, значит, почему фон Тилль даже не пытался отобрать медальон. Но и не просил… Или
– И как же нам вернуться?
– Выньте медальон, – попросил фон Тилль.
Инга неохотно вытянула его из-под ворота, но снимать не спешила.
– Теперь посмотрите на головку завода. Она крутится, не правда ли?
Инга кивнула.
– А если потянуть ее вверх, вращаются и стрелки. Вот так.
Фон Тилль подошел ближе и заглянул в медальон. Инга слегка поежилась и предпочла бы отойти, но фон Тилль, не прикасаясь к циферблату, принялся чертить над ним схему. При этом медальон в руках Инги чуть нагрелся.
– Сначала ставите стрелки на полночь. Потом, двигаясь назад, выставляете поочередно с остановками по три секунды: четыре двадцать, шесть тридцать и восемь сорок. И дальше, двигаясь вперед, выставляете снова полночь. Когда ключ щелкнет, вы сможете его вынуть, и вас вытолкнет в ваш мир. Запомнили?
Инга только моргнула:
– Н-наверное.
– Ну не беда. Повторим это вместе, когда вы с Франциском захотите вернуться. Главное, во время перехода держать друг друга за руки. Но…
Фон Тилль вернулся к своему комнатному органу и, наколдовав тряпочку, наклонился, чтобы протереть пятно на одной из трубок.
– Но… – переспросила Инга.
– Признаться, я кое-что утаил от вас, когда сказал, что не могу вернуться.
Инга отступила.
– Нет-нет, не пугайтесь. Как я вам и говорил, когда-то давно, в вашем мире, я был довольно-таки сильным магом. Конечно, не легендарным колдуном, какие встречались в далеком прошлом… Но все же довольно сносным для своих времен.
Инга глянула на его очередной эксцентричный сюртук – на этот раз оранжевый, с меховым подбоем – и решила, что такой, наверное, была мода в «его времена».
– И я, конечно, брал учеников. Вы ведь знаете, что магии при должном усердии может обучиться почти каждый?
Инга повела плечом. Она и правда не знала о магии почти ничего.
