Поднявшись по коротенькой лесенке в конце коридора, Клотильда толкнула дверь. Спальня для девочек оказалась большой комнатой, заставленной койками в три ряда. Меж кроватей втиснули тумбочки, в углу белела ширма для переодевания. Стены покрывала холодная светло-серая краска.
– Неужели новенькая?
С дальней кровати вскочила девчонка и бросилась к вошедшим.
– Постыдилась бы. – Клотильда шутливо погрозила пальцем. – Разве так прыгают, когда голова болит?
Девчонка – кудрявая, темноглазая – рухнула на ближайшую койку и прикрылась рукой.
– Ой, болит ужасно!
Инга с удивлением поглядывала на представление. Клотильда положила стопку одежды на кровать у самого выхода и кивнула Инге:
– Переодевайся. Я заберу твои вещи.
Не обращая внимания на Клотильду, кудрявая девчонка вскочила, подлетела к Инге и забралась на ее постель с ногами.
– Великовато будет, наверное. – Она вытряхнула из стопки бурое платье, точь-вточь такое, как и на ней самой. – Но это ничего, можно ушить. Тут все ушивают, расшивают, подшивают…
– Лотта, не мешай, – нахмурилась Клотильда. – Давай-ка я тебе помогу.
Она без лишних слов развернула Ингу к себе спиной и принялась деловито расцеплять крючки.
– Туфли-то можешь оставить, – говорила она, – а вот от платья придется избавиться.
Инга попыталась вырваться, но Клотильда держала крепко. А тут еще и Лотта подскочила и принялась помогать. Инга скользнула рукой в карман, надеясь незаметно перепрятать медальон, но Клотильда тут же бросила:
– Карманы выверни. Все вещи сдаем госпоже Вайс.
Инга вцепилась в медальон, не вынимая руки из кармана. Часы были слишком крупными, чтобы вынуть их незамеченными.
– Да ты не дергайся, – засмеялась Клотильда. – Мы тебя сейчас быстро переоденем.
– Форма теплая, – пообещала Лотта, выдирая крючок с нитками. – Очень удобно. Никакие кофты не нужны.
Инга пыталась еще отбиться, запахнуться, но Клотильда, не слушая никаких возражений, сдернула с нее старое платье и потянулась за форменным. Инга, оставшись в одной исподней рубашке, обхватила себя руками и задрожала. Медальон она успела выхватить из кармана, но Лотта его тут же заметила.
– А это у тебя что такое? И цепочка… Надо же, какая цаца. Ну-ка, снимай. И штуковину эту тоже давай сюда. Ну? Давай-давай.
Инга замотала головой.
– Я не могу, это… это мое, – забормотала она.
Инга думала, что обрадуется, вырвавшись из безумного, построенного на причудливой фантазии мира фон Тилля, но серая, переполненная механическими гвардейцами столица едва ли казалась домом. Они с Францем боялись, что во дворце их отчитают, но их вообще, кажется, там не ждали. Как же так вышло?..
Клотильда только помахала рукой.
– Нельзя. Ни украшений, ни личных вещей нельзя. Хочешь опять на коротышек поглазеть? Жуть же. И дубинки тяжелые. Синяки надолго остаются. Ну, хватит болтать.
Ловким движением она расцепила замочек на шее у Инги и дернула за цепочку. Потом шлепнула Ингу по пальцам, и медальон выскользнул из ее рук, как обмылок.
Новое платье кололось даже сквозь исподнюю рубашку, и тело нестерпимо чесалось.
– Да ты не волнуйся, – болтала Лотта, бесцеремонно оправляя Инге рукава. – Привыкнешь. Другие тоже сначала переживают, а потом ничего.
Когда Клотильда ушла, Инга первым делом изучила оконные защелки и решетки. Потом обошла стенные шкафчики и ощупала дверцы.
– Ручек нет, – сказала Лотта. – Но ты не бойся. Они просто так не вылезают. Если не нарушаешь правила.
– И какие тут правила? – спросила Инга.
– Не кричать. – Лотта начала загибать пальцы. – Не драться. Не швыряться едой. Не огрызаться. Не спорить. Не пытаться сбежать.
– И если что – сразу вылезают эти коротышки?
– Ага.
– Их госпожа Вайс запускает?
– Да нет. Они сами.
– Не вечный же у них завод!
– А я-то почем знаю! – Лотта зевнула, не прикрываясь ладонью. – И вот еще правило, уже от меня: не высовывайся. Очень полезно.
– Да зачем же мы здесь заперты? Что это за приют такой?
Лотта расправила воскресное платье Инги на ее постели. Оно едва ли отличалось от повседневного: разве что подлиннее, почти в пол.
– Городской сиротский приют, – пожала плечами Лотта. – Все как обычно.
– Обычно? – изумилась Инга. – Да что же здесь обычного? Нас привели сюда под конвоем! Сидим под замком, а на окнах решетки! Так всегда здесь было?
Она присела на койку, и та скрипнула. Ребра все еще ныли после встречи с коротышками, и дышать было больно.
– А, нет, конечно. Решетки поставили недавно. Год назад, наверное, – беззаботно отозвалась Лотта.
– Но зачем?
Лотта хмыкнула:
