А король? Он и правда всегда благоволил отцу. Да, он запрещал ему покидать дворец, но куклы, которых отец делал для короля, были и правда чудесные. Они не только выступали в придворном театре, не только украшали званые вечера и танцевали на балах. На Выставке отцовские куклы должны были поразить зарубежных послов в самое сердце – никак не меньше. И Инга могла недолюбливать Лидию и ей подобных сколько угодно, только вот отрицать мастерство отца она бы не стала. Отец пользовался расположением короля. А когда захотел отойти от дел, когда перепоручил кукол ученикам, то король предложил ему место подле себя – почему бы и нет?..
Но что же тогда выходит? За то короткое время, что Инга с Францем провели у фон Тилля, пролетело целых десять лет? А Ледяной дворец ведь почти разрушен. Выставка окончилась, едва начавшись, и дворец стал никому не нужен…
И тут Инга выпрямилась. Да, трудно поверить, что слова Лотты – правда. Но если это так, то ее отец теперь правая рука короля. А это значит, что он вытащит Ингу с Францем из этого приюта в два счета. Стоит ему только увидеть дочь, как все встанет на свои места и они вернутся во дворец.
– А хочешь, я так и буду называть тебя Ингой? – Лотта оживилась. – Если тебе так нравится. А принц твой, значит, Франц. – Она захихикала, замахала рукой, не в силах сдержаться, и откинулась на подушку. – Ой, умора! – Лотта состроила серьезную мину и снова села. – Ну уж нет. Буду тебя звать Луизой. Лулу. Согласна?
Ответить Инга не успела. С треском распахнулась дверь, и в спальню ввалилась целая толпа девчонок. Перешептываясь и хихикая, они сверкали глазами и показывали пальцами. Мигом окружили ее койку и разом заговорили.
– Ты же Инга, да?
– А я тоже, но ты зови меня Софи!
– И я!
– И я!
– Да нет, она худая какая-то… Говорили, у Инги-то не лицо, а блин.
– Какой еще блин?
– Круглое, как блин!
– Ничего подобного! Она была как палка! Худющая!
– Эта-то точно не Инга. Та, говорят, была некрасивая.
– И зубы торчали!
– Уши во-о-от такие.
– И веснушки.
– Да не было никаких веснушек.
– Ну и у этой нет.
– А кудри-то, кудри! Ты на тряпочки закручиваешь или как?
– У той-то волосы были прямые.
– Ну и у этой прямые. Если завивает.
– И не лень?
– А что, настоящие?
– Да нет, вы посмотрите, какие пальцы!
Одна из девчонок, круглая, розовощекая, схватила Ингу за руку и перевернула ладонью кверху.
– Ты что, вообще никогда не работала? Вы посмотрите, белошвейка какая!
Другие склонились вокруг и заахали, но Инга вырвала руку.
– Ой-ой, – скривилась розовощекая. – Какая неженка.
– Да отстань ты от нее, Софи! – одернула ее девушка с высокой прической. – Я Эрма, будем знакомы. На Софи не обращай внимания, она дурная.
– Это я-то! Это я-то дурная!
Софи накинулась на Эрму, и маленькая девочка с тугими чернющими косами заверещала:
– Софи опять дерется! Софи опять дерется!
– А ну-ка тихо! – Эрма сделала страшные глаза. – Сейчас вылезут!
В спальне мгновенно воцарилась тишина. Девочки крутили головами, опасливо посматривали на дверцы стенных шкафов и ежились.
– Лучше бы Софи уже поколотили, – поджала губы девочка с черными косами. – Она мне паука под подушку подложила. Дохлого.
– А мне таракана! – заволновалась малышка с лягушачьими, широко расставленными глазами. – Прямо в ботинок! Я как наступлю, а он как хрустнет! Фэ-э-э…
– В шкаф бы ее, и дело с концом! Пусть там с этими торчит… – подхватила девочка постарше, с длинной льняной косой.
– А ну-ка успокоились, – шикнула Эрма. – Так как тебя звать? – Она обернулась к Инге.
Она и рта еще не раскрыла, как влезла Лотта:
– Лулу ее звать! Красиво, правда?
Толпа девчонок заволновалась, задвигалась.
– Лулу! – восхитилась девочка с черными косами. – А я Сюзи. Ты же будешь моей подружкой, правда-правда?
– Размечталась! Ты мелкая, старшие с такой мелочью не дружат, – отрезала розовощекая Софи. – Лучше дружи со мной. Тогда ни пауков, ни тараканов не будет. А! Я же дохлую мышь на чердаке откопала. Кто хочет?
Снова поднялся шум, заскакали младшие, но Лотта царственным жестом подняла руку, и все затихли.
– Лулу – моя подруга. Всем ясно? Правда, Лулу?
Инге захотелось сунуть ту самую дохлую мышь Лотте за шиворот.
Втиснуться между Францем и мальчишкой с огромным рыбьим ртом Инге удалось в последний момент. Девочки не отступали ни на шаг, осаждали ее, лезли с вопросами, не умолкали ни на секундочку. Кричать им удавалось даже шепотом. В столовой, правда, девочкам пришлось разбежаться по свободным местам и оставить наконец Ингу в покое. Несмотря на то что говорили вполголоса, шума воспитанники создавали порядком: визгливо двигали стульями, скрипели сиденьями, грохотали пустыми мисками.
