– А кому они мешают? Мне отсюда бежать незачем. Здесь есть где спать. Здесь кормят. Не шик, конечно, но голодать мы не голодаем. Ну и потом, я тут выросла. Тут вроде как дом… – Лотта немного погрустнела. – Я родителей не помню. Госпожа Вайс сказала, что меня на пороге в корзинке оставили. И Мартина так принесли, и Ансельма, и Юргена. Мне, правда, повезло: у меня была целая корзинка. А Мартина в тряпке нашли. А тогда зима была, все снегом занесло – ух! Так Мартин был просто синий. Он и сейчас кашляет. – Лотта накрутила локон на палец, оттянула, и тот ловко спружинил. – Но ты-то уже совсем не маленькая. – Она смерила взглядом Ингу и прищурилась. – У тебя-то что случилось? Перемерли все, что ли? Скучаешь?
Инга чуть не поперхнулась. «Перемерли»!
– Да жив у меня отец! Я же пыталась объяснить, а эта ваша госпожа Вайс…
– Так. – Лотта заблестела глазами и придвинулась поближе. – И кто же твой отец?
– Придворный кукольник…
Тут Лотта рассмеялась так громко, что Инга отшатнулась. Она сидела на краю койки, вцепившись в одеяло – колючее, как и платье, – а Лотта хохотала будто сумасшедшая.
– Еще одна! Правда, что ли? – выдавила Лотта, утирая слезы. – Так тебя, значит, Ингой зовут!
– Ингой…
Да что же такого смешного она сказала? Почему и госпожа Вайс уже как будто слышала о ней с Францем?
– А если честно? – улыбнулась Лотта. – Да ладно, мне-то ты можешь сказать.
Инга выпучила глаза.
– Это и есть честно!
Лотта хихикнула и махнула рукой.
– Ладно-ладно, прости. Не обиделась? – Она сжала Ингу за руку. – Я тебя как увидела, сразу поняла: хочу с тобой дружить. Тут или старшие, или совсем малявки, а ты вроде как я. Тебе сколько лет?
– Двенадцать, – буркнула Инга.
– Ну вот, а мне скоро четырнадцать будет. Точного дня рождения я, конечно, не знаю… Сама выбрала: восьмое августа. Красиво?
Инга не отозвалась. Искать подружек она не собиралась, а нагловатая, непосредственная Лотта отталкивала. К тому же она помогала Клотильде избавлять Ингу от «личных вещей» – вот уж за это ей огромное спасибо! Но кроме Лотты, о приюте пока расспрашивать было некого.
– Так что смешного? Я про отца, – спросила Инга.
Лотта опять хихикнула, но тут же накрыла ладонью рот и замотала головой:
– Больше не буду, обещаю. Актриса из тебя что надо. Ну ладно, могу и подыграть. – Она сложила руки на коленях и сделала серьезное лицо. – С тех пор как наследник трона пропал без вести…
– Подожди-подожди, – вздрогнула Инга. – Как пропал?
– Ой, ну чего ты, ну правда… – всплеснула руками Лотта, а потом снова нахмурилась, изо всех сил стараясь выглядеть сурово. – Пропал без вести. Десять лет назад пропал. На этой, как ее… На Выставке чудес пропал. Ты не помнишь, наверное, совсем мелкая была… А я помню! Там голову баранью показывали и что-то еще… Нас водили! А красиво там было… Правда, закрыли эту Выставку в первый же день… Но я-то посмотреть успела.
Значит, Инга и правда видела их на Выставке… Но что же это такое говорит Лотта?..
– Десять… лет? – ужаснулась Инга.
– Десять! Ровно десять, – закивала Лотта.
– Не может быть… – пролепетала Инга, бездумно комкая собственную юбку. – Не может…
– Как не может? Мне тогда четыре было. До этого я ничего особо не помню, а Выставку – ух! – Лотта взмахнула руками. – До сих пор стоит перед глазами. Первое воспоминание, считай. И какое!
– Так что… – Инга мотнула головой. – Что там с принцем?
Неужели они просидели в медальоне фон Тилля вовсе не час, а целых десять лет?.. Неужели фон Тилль их обманул и время во внешнем мире вовсе не замедлялось, а ускорялось? Но Инга своими глазами видела людей в «окне». Видела Выставку, гвардейцев, отца. Или дело совсем в другом?
Инга вздрогнула. Она вспомнила, в какой спешке переставляла стрелки на часах, чтобы выбраться из медальона. То ли время она выставила? Выждала ли она положенные секунды или сбилась? И… туда ли она крутила стрелки?
…Назад. Фон Тилль говорил, что крутить стрелки нужно назад. А она – она крутила вперед.
Инга перестала дышать.
– Так а что? – продолжала меж тем Лотта. – Принц пропал. Говорили, что его видели с какой-то девчонкой. Потом уже выяснили, что с дочкой тогдашнего придворного кукольника.
«Тогдашнего»? Инга только моргала.
– Ну с тех пор и искали их вдвоем, – болтала Лотта. – За них оплату объявили, десять тысяч крон. Ты только представь! Десять тысяч! Всю Виззарию прочесали, даже послали кого-то за границу. Кого королю только не подсовывали! А король совсем от горя сбрендил. И теперь почти не соображает, все на первом министре. Ну и всех таких вот, кто прикидывается, министр велел сажать под стражу, чтобы неповадно было. В темницу детей вроде как не кидают, а вот приют – самое то. А ты говоришь «Инга»… Вот дурочка… – Лотта снова примирительно пожала Инге руку. – Но ты прости, я обзываюсь не злобно. Если ты правда не слышала про этот порядок, то ты, конечно, никакая не дурочка.
Инга аккуратно вывернула руку и спросила:
– И сколько нас тут продержат?
– «Нас»? А, так ты по всем правилам? С принцем? – заулыбалась Лотта.
– С принцем… – согласилась Инга и тут же прикусила губу.
