Завтракали быстро, заглатывали кашу не пережевывая. Инга тянула шею, но Франца так и не нашла. Вчера она так и не смогла ему рассказать про отца, поэтому очень надеялась, что сможет поговорить с Францем на прогулке, а он, в свою очередь, не задумает без ее ведома глупостей.
Построились в вестибюле без лишних указаний: по две пары. Точно так же, без приказа, выбрались из стенных шкафов и коротышки. Встали по обе стороны от шеренги и приготовились выходить. Процессию повела госпожа Вайс: натянутая, суровая, как и вчера. Клотильда, закутанная в шаль, замыкала. Ингу тоже поставили в конец, рядом с Лоттой, а Франца она заметила где-то впереди. Если бы не Клотильда и не коротышки, Инга бы тотчас к нему подбежала, но пока оставалось только ждать. Ну не улизнет же он один, без нее. Только не теперь, после всего, что они пережили!
Воздух Ингу опьянил. Только теперь она поняла, как душно и тесно в приюте, где окна загорожены решетками. Захотелось потянуться, пробежаться, подпрыгнуть: солнце просвечивало через ватную завесу украдкой, и тени ложились на землю кружевные, полупрозрачные. Утро выдалось свежим, почти зябким, но дышалось от этой прохлады удивительно легко. Какой контраст после серого вечера!
Вчерашние события отступили, рассеялись, как ночной ужас с наступлением дня, и Инга уже твердо верила в то, что кровь на ладони Франца ей показалась. Ну не слепой же он, не мог он не заметить. Скорее всего, это что-то другое. Пятно грязи, какая-нибудь краска, кусочек пищи, в конце концов. Принц ведь нисколько не испугался. Так почему же переполошилась Инга? Она шагала с краю, рука об руку с восковым коротышкой. Каждое случайное касание его рукава заставляло ее вздрагивать. По другую сторону шла Лотта и без умолку болтала.
– Удивительные дела. Только ты появилась – и такая погода! Не иначе как знак. До вас-то все моросило. Почти всегда. А тут – красота!..
Погода и вправду преобразилась, но городские улочки она приукрасила едва ли. Все те же закопченные стены, темные крыши, грязные окна и заколоченные витрины, – Инга с трудом узнавала полную цветов, запахов и людей столицу, которую она видела еще вчера. Прохожих попадалось не много, все спешили и на ребят не оглядывались. Кое-где попадались открытые лавки – к таким змеились очереди по несколько кварталов. На крыльце у бюро занятости, которое Инга с Францем приметили накануне, толкалась целая толпа. Заглядывали через плечо, потрясали газетами, у самых дверей устроили потасовку – кто стоял первым. Вчера вечером, когда ступеньки пустовали, не оставалось, наверное, ни единого места, а теперь открытия только и ждали.
Детей провели мимо собора: на паперти, отмеченной святым кругом, было темно от попрошаек. Прошли мимо здания гостиницы. Вывеска покосилась, на двери висел амбарный замок, а через запыленное стекло столового зала вставали очертания нагроможденной мебели. Миновали заросший городской сад, из-за решетки которого тянулись, будто с мольбой о помощи, ветки. Не утихал все тот же ритмичный стук: два громких удара, один тихий, потом паровой выдох и дальше по кругу.
Потом улицы понемногу заполнились зеваками, оборванцами, рабочими и скромно одетыми женщинами. На причальную площадь уже едва протиснулись. Завидев коротышек, толпа расступалась. Отворачивались, старались не смотреть, невзначай не коснуться. Кукол боялись. От уже знакомых деревянных гвардейцев, которые выстроились ровным рядом вдоль домов, тоже держались подальше.
Причальная площадь помещалась в самом сердце столицы. Когда она пустовала, из окон замка она выглядела как проплешина в толпе домов. Накануне Выставки она переливалась разноцветными шелками аэростатных шаров: помещалось их здесь, наверное, с добрый десяток. Теперь же цветных аэростатов здесь не было.
Черную громаду Инга завидела еще из-за крыш, на подходе, но никак не могла взять в толк, что же это такое. А теперь гигант вырос перед ней во всей красе, выплыл вместе с продолговатой корзиной под брюхом, винтом и моторной коробкой.
Дирижабль был такой огромный, что в голове не укладывалось, как его втиснули на площадь. Под исполинским пузом корзина казалась карликовой, почти смехотворной – как будто великан пристроил у себя на поясе сумочку размером с ноготь. Вокруг тросов сновали и копошились техники.
Толпа слегка сдвинулась, избегая соседства с восковыми коротышками, перестроились и ребята. Инга, воспользовавшись моментом, проскользнула вперед, поближе к Францу.
– Вон, смотри, там все эти ваши министерские шишки, – зашептала она ему из-за плеча. – Может, и твой отец здесь?
У самой корзины мелькнули кардинальская сутана, кружевные зонтики и мундиры. Наконец-то хоть какие-то цвета! Тоже, правда, мутноватые, но горожане вообще все как один серые. Но Франц только покачал головой. И правда: среди шелков и разукрашенных камзолов знакомого белого мундира видно не было.
– Я первый раз их вижу. Откуда они все повылезали? – пробормотал принц. – А кардинал? Это не Верниц, это кто-то другой!
