Она метнула быстрый взгляд на Франца. Ага, ясно, какие приключения. Положила глаз на принца и своего не упустит.
– Только никакого ключа-то и нет, – вдруг разозлилась Инга. – И бежать мы сейчас никуда не будем, говорят же тебе!
Лотта пожала плечами:
– Я сейчас еще вон там поищу. – Она указала на другую полку. – Погодите.
Франц подтолкнул Ингу локтем.
– Да что с тобой такое-то? Шипишь как кошка. Коготки вон выпустила. Как-то плохо на тебя этот приют действует…
Инга чуть не задохнулась.
– Я просто хочу домой!
– Ах вот как заговорила! – покатился от смеха Франц. – Ты же сама хотела уйти из дворца! Хотела приключений. Помнишь? Сама мне сказала.
– Перехотела! – воскликнула Инга.
– А сейчас вроде как тоже бежать не хочешь. Я уже запутался почему. – Франц почесал затылок.
– Потому что завтра приезжает министр! Если это мой отец…
Лотта вдруг шикнула и приложила к губам палец, но было уже поздно. Наверху что-то грохнуло и мелко застучало. Звук приближался к лестнице.
– Коротышки, – поежилась Лотта. – Ну вот, нашумели.
Франц только хмыкнул:
– Довольна? Теперь точно уже не сбежим.
На лестнице мелькнуло что-то белое, но это были вовсе не коротышки: в кухню влетела Беата. В ночном чепце, съехавшем набок, и длинном домашнем халате, накинутом наспех на сорочку, ее едва ли можно было узнать.
– Воры! – почему-то завопила она. – Воры!
Ужас на ее лице престранным образом смешался с радостью. Казалось, Беата просто не умеет не улыбаться, а если и попытается опустить уголки губ, то это непременно причинит ей боль.
Лотта метнулась за спину Франца и в притворном ужасе запричитала:
– Что же теперь будет, а?
– Воры, воры! – выкрикивала Беата, бессмысленно ухмыляясь.
Инга оглядывалась по сторонам, но отступать было некуда: задняя дверь заколочена, ключ от окошка для продуктов так и не нашли, а прятаться теперь бесполезно.
– Воры! – визжала Беата.
В конце концов лестница снова заскрипела, и в кухню неторопливо спустилась госпожа Вайс. Темно-синий халат был застегнут на все пуговички, а неразобранная прическа выглядела так же аккуратно, как и утром. Вслед за ней, неуклюже переставляя короткие ножки на высоких ступеньках, вывалились один за другим трое восковых стражей.
– Ну-ну. – Она положила Беате на плечо ладонь. – Все хорошо. Я разберусь, милая. Иди к себе.
Инга округлила глаза. Неужели госпожа Вайс способна не только высокомерно поджимать губы?
Беата подобрала полы своего халата, опустила голову и, не переставая улыбаться, обогнула стражей и побрела наверх. Да она явно не в себе… А Вайс все равно ее держит.
– Руки, – процедила госпожа Вайс.
Инга опустила взгляд и поняла, что успела схватить Франца за руку.
– Девочки – наверх, по постелям. А ты, юноша, будешь наказан. Отвести его в кладовую, – приказала госпожа Вайс.
Куклы выступили из-за ее спины и взмахнули дубинками.
– Почему только он? – вскинулась Инга. – Посадите и меня!
– Вот еще, – фыркнула госпожа Вайс. – Какое же это выйдет наказание? Не волнуйся, в следующий раз в кладовой посидишь ты.
Инга смотрела, как куклы уводят Франца, и кусала губы. Пока она ждет отца и надеется, что он ее вытащит, Вайс в любой момент может открыть медальон. А без Франца его не добыть ни за что…
Все до единого в вестибюле не поместились, поэтому опоздавшие выстроились на лестнице. Гостя ожидал целый амфитеатр зрителей. Ингу выставили в первый ряд, и она неуютно ежилась. По спине бежали мурашки: то ли от колючего платья, то ли от страха. Отец или не отец?.. А Франца так и не выпустили…
Заложив руки за спину, госпожа Вайс прошлась перед детьми.
– Не болтать. Смотреть прямо, не прятаться. Отвечать на вопросы, – говорила она. – Помните, что его превосходительство тратит на вас свое драгоценное время.
– Что-то он запаздывает, – суетился Отто, сверяясь с карманными часами. – Неужто не приедет?
Инга сжалась. Нет уж, ей нужно узнать, кто такой этот «его превосходительство».
– Приедет, – отрезала госпожа Вайс. – Всегда приезжает. Он своего не упустит. Во все суется.
У входа выстроился караул из восковых кукол. Отто мерил вестибюль шагами, то и дело выглядывая в окно.
– Вот он!
Отто завозился, пытаясь запихнуть в кармашек часы. Но руки его так тряслись, что только цепочка звенела, – часы никак не желали попасть в карман.
– Тихо! – бросила госпожа Вайс то ли воспитанникам, то ли брату.
Часы исчезли наконец в кармашке. Отто распрямился. Ребята тоже все как-то подтянулись, переступили с ноги на ногу, подняли голову. В задних рядах еще возились, толкаясь за право встать за спинами самых высоких, но госпожа Вайс громко шикнула, и все затихли.
Когда распахнулась дверь, первыми в вестибюль вступили замковые стражи. Все в тех же серых мундирах, плохо выточенные, косые куклы из дерева – они уже не пугали Ингу, но сердце у нее все равно забилось сильно-сильно. Если это отец… если этот первый министр – отец… Это ведь точно он, иначе и быть не может…
