«А это, милая моя Ингельмина, – эхом отозвалось в голове, – было не что иное, как прикосновение к магии. Вы не знали как, вы действовали интуитивно, но вы заставили замок сломаться». Так ей сказал фон Тилль, и она помнила то прикосновение: жар, холод, мурашки, восторг. Она собиралась повторить ту магию, но для этого ей нужен был медальон, вернее, его ключ.
Жаль, что «искусством карманника» придется заняться не Францу, а ей самой – она все-таки в этом ничего не смыслит. Но выбора нет.
Вернувшись в вестибюль, Инга спряталась под лестницей и стала ждать. Скоро напольные часы пробили полночь, и тут же зашуршало платье, застучали каблуки, звякнула на поясе связка ключей. Инга не выглядывала и почти не дышала, затаившись, пока скрипели над ее головой ступеньки. Потом все стихло, и Инга выскочила. Дверь в спальню госпожи Вайс была притворена, но, к счастью, не заперта. На столе горела маленькая лампа, освещая вазу с сухоцветами, в идеальном порядке разложенные перья, бумаги, пресс-папье и несколько книг.
Инга быстро обшарила стол, выдвинула ящички, но в них обнаружила только связку восковых свечей, еще несколько бумаг, конверты, сургуч и несколько запасных пузырьков чернил. Сбоку от стола размещалась узенькая кровать, аккуратно застеленная кружевным покрывалом, за ней комод, а у самого окна – небольшой столик с зеркалом. Рыться в комоде времени не было, поэтому Инга просто бегло осмотрела каждый ящик: ничего, кроме стопок белья и одежды. Столик с зеркалом, казалось, подходит для хранения украшений куда лучше, и потому Инга бросилась к нему с последней надеждой. Других мест, куда Вайс могла положить медальон, просто не было. Но в ящичках туалетного столика нашлись только щетка для волос, шпильки, несколько булавок и лент, баночка крема и маленькое ручное зеркальце.
Ни цепочки, ни медальона не было. Инга выдохнула и оглядела комнату еще раз. Куда она могла его положить? И что, если медальон хранится совсем не здесь, а в какой-то специальной комнате, с другими вещами, которые забрали у детей?
– Что ты здесь делаешь?
Инга вздрогнула и обернулась. В дверях стояла госпожа Вайс. Лицо ее было непроницаемым.
– Я… я просто… – залепетала Инга.
– Ты что-то ищешь?
Взгляд Инги приковала связка ключей, которая висела у госпожи Вайс на поясе вместе с кисетом. Вайс заметила, куда смотрит Инга, и фыркнула:
– Значит, ты за своими вещами пришла. Так? Ну и откуда у тебя это? Отвечай.
Она сняла со связки цепочку и выудила из кисета медальон.
– Где ты взяла эти вещи?
Госпожа Вайс шагнула в комнату. Инга сглотнула. Схватить медальон, а потом и цепочку, обогнуть госпожу Вайс и не попасться – нет, все сразу она просто не успеет.
– Повторяю, где ты взяла эти вещи?
Голос у госпожи Вайс зазвенел. Инга не отвечала: горло свело от страха.
– Я… я… – забормотала Инга, оттягивая время.
За спиной у Вайс застучали знакомые мелкие шажочки. Проснулись восковые куклы: теперь сбежать шансов просто не было. Она вспомнила, какой заботой осветилось лицо суровой госпожи Вайс, когда она смотрела на бедную Беату. Вчера ночью, на кухне, госпожа Вайс как будто казалась человеком.
– Понимаете… – начала Инга. – Эта цепочка принадлежала моей матери…
– Не лги! – вскрикнула Вайс, и Инга зажмурилась. – Это чистое золото! А платье, которое мне принесла Клотильда, было сделано из ниахского шелка! Только медальон сломан, а платье обезображено, и выглядят все эти вещи так, как будто ты их у кого-то украла. Они же были не твои, верно? Тогда чьи? Такие дорогие вещи встречаются только во дворце… Отвечай: где эта самая Ингельмина? Где дочка старого кукольника? Ты ведь знаешь! Отвечай!
Инга выдохнула. Так вот в чем дело… Госпожа Вайс думает, что Инга выдаст ей настоящую Ингельмину и, возможно, избавит приют от лишнего внимания министра, который – совершенно точно – не по вкусу и самой Вайс. Но в то, что Инга и есть «эта самая Ингельмина», директриса, конечно, верить откажется…
Долго Инга не думала. Метнулась прямо на госпожу Вайс и быстрым, точным движением выдернула из ее пальцев цепочку. Медальон остался у Вайс, но Инге пока было не до него. Она сжала цепочку что есть силы и вообразила то самое «прикосновение магии», которое ощутила в тайнике отца. Как там было? Холод? Жар? Головокружение? Ничего не происходило. Цепочка не грелась в руках, и вокруг все оставалось по-прежнему. Ни искр, ни вихрей, ни тумана – словом, ровным счетом ничего магического. И внутри так же страшно, как и раньше. Гулко бьется сердце, трясутся поджилки, дрожат руки – да вот и все.
– На окне решетки, – напомнила госпожа Вайс. – Бежать тебе некуда.
Из-за ее спины выступали коротышки. Их лица белели в полумраке коридора. Один из них протиснулся в дверной проем мимо Вайс и шагнул к Инге. Он уже протянул непропорционально короткую, уродливую ручонку к Инге, как та машинально выкинула свою и перехватила его запястье.
