В следующем отсеке, подвешенные на крюки, висели фигуры, которые заставили Ингу содрогнуться. По форме и размеру эти куклы совсем не отличались от деревянных гвардейцев, только вот мастерили этих монстров из металла и тела их напоминали скелеты. Это были скорее остовы: установленные в клетки из меди и латуни, механизмы просматривались насквозь. Лица у кукол походили на человеческие лишь схематично: округлая рамка лица, два глаза-фонаря, отверстие-рот и трубка-нос. Все это соединялось пучками тросов и бечевок, которые тянулись через все тело: от головы к груди, по рукам и ногам. Бечевы поблескивали в грязном полумраке цеха, и Инге показалось, что и они отлиты из металла. Только что же это за технология такая? Она никогда не видела ничего подобного.
– Ну и образины, – испугалась Лотта. – Не хотела бы я такого в действии увидеть. Интересно, для чего они?
Инге и представлять не хотелось. Если для охраны порядка собирают деревянных стражей, которые и без того способны испугать кого угодно, то для каких целей нужны такие жуткие куклы из металла?
– Давайте сюда.
Они наконец добрались до двери, которую заметили еще с другой стороны зала, и по той же навесной галерее вышли в соседний цех. Он отличался от предыдущего не сильно: тот же запыленный, перепачканный двускатный потолок из стекла, как в какой-нибудь оранжерее, сетка навесных мостиков над залом, а внизу рабочие отсеки. Здесь было потише, и, чтобы остаться незамеченными, пришлось снова перейти на шепот.
– Ого! – выдохнула Лотта.
Они снова прильнули к заграждению. Под ними по расчерченной и огороженной площадке ровным строем вышагивали деревянные стражи. Пока еще не одетые в форменные мундиры, лысые и неуклюжие, они учились ходить. Запинались, оступались, падали на колени, вставали на ноги и снова шагали друг за другом, как заключенные по тюремному дворику. И все это без единого слова, без единого звука, под строгим присмотром рабочего в серой кепке. В отдалении учились поднимать руки восковые коротышки. В углу, за металлической сеткой, тренировались металлические уродцы: кто-то из них ходил, заложив руки за спину, другие учились прыгать, третьи исполняли непонятные пассы руками и ногами.
– Все, пойдемте отсюда, – поежилась Инга.
Деревянные гвардейцы казались скорее нелепыми, чем страшными, а вот скелеты из металла пугали по-настоящему. Они оглядели цех, но никаких выходов на верхнем уровне не обнаружили, разве что очередную винтовую лесенку в дальнем углу, которая вела к галерее, но на этот раз уровнем выше. Оттуда в зал смотрела вереница запыленных окон.
Внизу что-то грохнуло. Загремели цепи.
– Цепляй! – донеслись крики. – Цепляй, говорю!
По ступенькам на верхний уровень взлетел рабочий. Он упал животом на навесной мостик и, не глядя по сторонам, тут же свесился вниз.
– Подавай! – донесся его голос.
Еще один рабочий взбежал следом и, утирая лоб кепкой, бросился помогать первому. Под мостиком развернулась цепная сеть. Путь к отступлению ребятам был закрыт: реши они вернуться в первый цех, рабочие их непременно увидят.
Они присели на галерее, прячась за ограждением.
– А может, все-таки туда? – шепотом предложила Инга, указывая на витую лесенку в углу. – Пока они смотрят вниз, улизнем наверх.
В окнах наверху свет не горел, и мелькающих фигур видно тоже не было.
– Пошли, – кивнул Франц.
Согнувшись в три погибели, они проползли за ограждением на ту сторону. Отсюда было видно, как внизу одна из металлических кукол бестолково мечется по отсеку. Казалось, она обезумела: слепо тыкалась, кидалась на стены, расталкивала своих товарок, опрокидывала стулья, шарила в воздухе руками и хваталась за голову. Рабочие внизу пытались ее окружить и загнать под цепную сеть, которую налаживали двое с навесного мостика.
– Ну и машина, – хмыкнул Франц. – Что толку от механизма, если на него и положиться нельзя?
– Ужас какой, – прошептала Лотта. – Он как будто… живой. Ну совсем живой! Как будто ему больно…
Ингу передернуло. Жесты у куклы и вправду казались человеческими: ни грамма неуклюжей квадратности, которой страдали ее деревянные собратья.
– Пойдемте, – одернула она. – Хватит глазеть. Заметят еще.
Поминутно оборачиваясь на жуткую сцену внизу, они взлетели по лесенке наверх, к окнам, глядевшим на цех, и нырнули в дверной проем. Никакой комнаты за окнами не обнаружилось – это был очередной цех, но без единого станка или механизма. Как и в других залах, сверху лежал уровень навесных мостиков, а вот снизу…
– Двести тридцать три… Двести тридцать четыре… Из цеха ноль-двенадцать недостает пяти человек, – гулко зазвучал недовольный голос. – Где они?
Ребята снова присели и тихонько наблюдали меж прутьев ограждения. По залу строились шеренги из рабочих. Перед ними, горбясь над тростью, стоял не кто иной, как министр. За его спиной, чуть поодаль, держались уже знакомый секретарь и двое в серой форме. Лихорадочно вытирая ладони о куртку, из коридора выбежал рабочий в форме с нашивкой.
– Простите, ваше превосходительство…
Голос его дрожал, умноженный эхом в пустом кирпичном коридоре.
