– Ну что еще? – сварливо отозвался горбун.
– Часть рабочих сейчас очень… занята при несколько… деликатной процедуре…
– Деликатной?
– Да, ваше превосходительство. Боюсь, наша последняя партия слегка несовершенна, и мы не успеем…
– Несовершенна? Что это еще значит?
– Некоторые… неполадки, ваше превосходительство… – мямлил рабочий.
– Так устраняйте!
– Да, ваше превосходительство…
Рабочий не отступал.
– Что еще?
– Боюсь, дело в растворе…
– С раствором быть ничего не может! – гаркнул министр.
– Да, ваше превосходительство… То есть нет, ваше превосходительство… Некоторые машины просто сходят с ума… Как будто раствор… им не подходит… или он слишком концентрированный… Машины ведут себя так, как будто… им больно…
Последнее рабочий выдавил, стащив кепку с головы и растерянно прижав ее к груди.
– Что ты несешь? – гаркнул министр. – Немедленно встань в строй с остальными и замолчи!
– Но мои подчиненные… – залепетал рабочий. – Мне нужно вернуться в цех…
– В строй!
Рабочий покорно встал в шеренгу.
– Ну-с, все же начнем, – объявил горбун, и губы его растянулись в какой-то неестественной, недоброй улыбке. – Трудности как-нибудь разрешатся, я уверен. А вот смотр откладывать нельзя.
Если до этого рабочие еще перешептывались, втягивали головы в плечи, топтались, то теперь вытянулись точь-в-точь как сироты в приюте: тихие, внимательные, а некоторые даже воодушевленные. Вперед выступил еще один рабочий с нашивкой.
– Ганс, Рупрехт, Каспар… – зычным голосом начал он.
Как и в приюте, названные делали шаг вперед.
– Что это такое? – шепнул Франц.
– Он что, и рабочих будет леденцами награждать? – захихикала рядом Лотта.
Инга прикусила губу. Кажется, она начала понимать, для чего горбун проводил все эти «смотры»…
Министр протянул руку первому отличившемуся.
– Рад слышать о твоих успехах, Ганс. Твоему рвению можно только позавидовать. Такая выработка…
Горбун ласково улыбнулся. Инга видела, каким благоговением озарилось лицо рабочего – грязное, лоснящееся в тусклом свете лампочек – и как отхлынула краска от его щек. Рабочий отступил обратно в строй как-то нетвердо, еле держась на ногах, но глупая улыбка не сходила с его лица. Кажется, регулярное «донорство» начало лишать его рассудка…
Инга обвела взглядом строй: никто, кроме первого рабочего, так нездорово не улыбался, но многие устало горбились. Да, если где-то и собирать силы, то не у этих измученных взрослых. Да тот же сиротский приют – место куда более жизнерадостное. У детей пока сил хоть отбавляй…
Министр уже шагнул к следующему рабочему, как Франц вдруг завозился. Инга обернулась. Оттянув воротничок, принц почесал шею один раз, другой, а потом вдруг схватился за горло и кашлянул.
– Нет-нет-нет, – прошептала Инга.
Франц кашлянул снова. И снова. А потом он закашлялся так, что казалось: еще немного, и он выплюнет легкие.
– Ну все. Нас заметили, – пискнула Лотта.
Инга метнулась было назад, к двери в цех, откуда они пришли, но тут же бросилась обратно.
– Там полно стражей! Они поднимаются сюда!
Инга обхватила Франца за плечи. Он тяжело дышал, поминутно сглатывая.
– Туда, – махнула Лотта в конец галереи. – Бежим!
Кашель как будто отступил, и Франц приподнялся на ноги.
– Все… все хорошо, – прохрипел он. – Я в порядке. В порядке.
Инга еще поддерживала его, и принц сначала двинулся шагом, а потом и вовсе побежал. Галерея над залом, переполненным рабочими, вывела через новую дверь в другое помещение. И снова они бежали по кружевным навесным мостикам, а под ними и следом за ними грохотали гвардейцы.
Инга подумала было остановиться и, зажав в руке медальон, «отключить» всех гвардейцев, которые на нее бросятся, но вспомнила, как замутило ее накануне из-за стычки с горсткой коротышек, и от этой мысли пришлось отказаться. К тому же способность забирать силы вчера пришла к ней отнюдь не сразу – нужно было остановиться и сосредоточиться, а уж сейчас для такого точно времени не было. За гвардейцами бежали рабочие, и о том, чтобы вредить людям – не куклам, живым существам! – Инга даже помыслить не смела.
Когда навесные галереи кончились, они выбежали в коридор. Миновали несколько комнатушек без окон, обогнули завалы ящиков. Вылетели по проходу под арку и выскочили на лестницу. А там новая вереница комнат и залов, складских помещений и небольших цехов. Двери, окна и ступени так и мелькали.
В очередном зале они притормозили. Франц развернулся, захлопнул за ними дверь и накинул запор.
– Удержит их ненадолго. Скорее! – кинул он.
За горой металлических деталей, колес и цепей в пыльном полумраке вздымалась арка ворот. Приступ кашля миновал, и принцу как будто полегчало. Инга еще всматривалась на бегу в его лицо, но крови на его губах не увидела. Вот же глупая, да все с ним хорошо, а главное сейчас – это как можно скорее отсюда выбраться.
Но ворота стояли наглухо запертые. Замков не было.
– А это что такое? – ужаснулась Лотта.
