Они бежали, не сбавляя хода, до самого конца фабричного квартала. Мелькали трубы, слепые окна, решетки. У кряжа начался спуск, и из-под ног посыпались камешки. Дорога виляла крутыми зигзагами вниз, минуя скальные выступы и крутые участки, но ребята помчались напрямую, по камням и травяным склонам. Перед ними как на ладони лежал город. Дорога спускалась, протягивалась мостиком через стремнину реки и вливалась в северную окраину. Вдали поблескивали шпили ратуши и храма, темнели косые крыши жилых домов, лысиной светлела пустая причальная площадь, с которой вчера поднялся «Титан». А над сонным утренним городом, на том конце долины, вздымалась скала с королевским дворцом.
В проулки уже выбирались первые прохожие. Тянули ведра с водой, проехала телега с молоком, прошел мальчишка-посыльный с сумкой наперевес. Скрипя колесами, выехала за поворот проспекта конка. У распахнутой булочной толпились первые покупатели, и солнце так слепило, что на какую-то секунду Инге показалось, что все как раньше – ярко и светло. Но потом она сморгнула и увидела все те же серые, скромные одежды и усталые лица.
Земля грохотала, голова чудовища мелькала позади над крышами, лязгали штыки стражей. Они петляли по узким аллейкам, пока не выскочили на широкую улицу, застроенную лавками. Магазинчики, как и раньше, по большей части стояли запертые, и мимо проносились заколоченные двери и зашторенные витрины. В спину им неслись крики, прохожие бросались врассыпную: следом за ребятами на улицу вывалился металлический монстр.
Кондитерская с горсткой черствых батонов на витрине была открыта. Не сомневаясь ни минуты, ребята юркнули внутрь и захлопнули за собой дверь. Навстречу им тут же выбежал мужчина в фартуке, перепачканном мукой, но гостей как будто и не заметил. Неловко сунув себе в глаз пенсне, он выглянул из окна на улицу.
– Что же такое творится-то? – запричитал он.
Бренчали на стойке чашки и приборы, опрокинулась со стола корзина, по полу поскакали булочки. Инга выглянула поверх занавески в дверное окно. Сотрясая землю, вниз по улице топал гигант. Размахивая длинными, словно ветви, ручищами, он сшибал вывески, выбивал витрины и опрокидывал урны. Булыжники под его ножищами трескались, и следом за ним тянулась вереница округлых отпечатков. Доносились вопли прохожих, за окном то и дело мелькали пиджаки, платья и шляпы. Проскочила пара гвардейцев, и Инга с Францем присели на корточки. Лотта перевернула вывеску на входной двери: щедро украшенное завитушками «Открыто» теперь смотрело в комнату.
– И то верно, – кивнул кондитер, только сейчас заметив гостей. – Пожалуй, поработали на сегодня. Только что же это такое?
– А это с фабрики, – кинул Франц.
Смахивая на ходу фонарные столбы, гигант проскочил мимо, и шаги его стали затихать. Все еще дребезжали оконные стекла и мелко стучали на тарелочках ложки, но с каждой секундой все тише и тише.
Кондитер прищелкнул языком:
– А я говорил, что все эти эксперименты к добру не приведут. Сначала гвардия, потом домашняя охрана, теперь вот это… А громадина-то какая, это подумать только!
– Домашняя охрана? – тут же переспросила, отрываясь от окна, Инга.
Кажется, пронесло. Гиганту, похоже, просто нужно было вырваться на волю, и Инга с Францем и Лоттой теперь его больше не интересовали.
– А ну их. – Кондитер махнул рукой. – Я понавешал замков. Когда инспекция приходит, я их снимаю. А когда уходит, снова этих жутиков запираю. Комар носа не подточит! Очень эти жутики неприятные, и кофе с ними спокойно не попьешь. Как выглянут, как засверкают глазищами, весь аппетит пропадает!
Инга вгляделась в глубину помещения и за столиками под клетчатыми скатертями заметила уже знакомые дверцы стенных шкафов. Да их везде здесь, что ли, врезали? Домашняя охрана, вот оно что… На дверцах и вправду поблескивали запоры.
Только теперь она почуяла, какой плотный сахарный аромат витает в кондитерской. Невольно облизнувшись, Инга голодным взглядом окинула стойку. Под стеклом теснились слоеные пирожки, печенье, подносы пастилы и вазочки с шоколадными конфетами. Товар умещался в одной витрине, сложенный как попало, порезанный на грубые куски, но все же яркий и довольно аппетитный. Какой контраст с посеревшим, как будто выцветшим городом! Как будто этой лавочки всеобщее бессилие еще не коснулось. Почти как в приюте, потому что и там жизнь еще как будто била ключом… Значит, и правда: у детей больше сил, чем у других, и их жизненные соки выпить не так-то просто.
Лотта тоже почуяла запах и глазела на угощения. Кондитер обтер ладони о фартук и засмеялся:
– Ну, раз на сегодня работу я закончил… Могу и чаи погонять. Чего пожелаете? Я вам сейчас свежее вынесу.
– Но нам нечем заплатить… – растерянно протянула Инга, хлопая себя по карманам.
В простых приютских одеждах, растрепанные, запыхавшиеся, они выглядели не лучше попрошаек. Кондитер поправил в глазу пенсне и как-то неловко, почти нервически сощурился.
