– В другой раз! Обязательно, – бросила Инга, развернулась и замерла.
В дверном проеме стоял металлический страж – точно как тот, который метался в цеху, сжимая голову руками. За его спиной виднелось еще двое, а за ними еще и еще.
– Простите меня, – тихонько пролепетал кондитер. – Пришлось их вызвать… Я еле свожу концы с концами, а под протекцией министра я хотя бы не голодаю…
Новые, сверкающие стражи – не чета деревянным – двигались быстро, слаженно и, кажется, лучше соображали. Они будто знали, что ищут, и первым делом обшарили карманы Инги. И медальон, и цепочку отобрали раньше, чем Инга успела опомниться.
– Следуйте за нами. Не болтайте, – хорошо поставленным, почти человеческим голосом объявил самый высокий.
В клетке его живота крутились шестеренки. Инга подумала, что можно ткнуть его прямо в мотор, но ее крепко схватили за руки, и она только поморщилась от боли. Вырваться она не могла.
– Вы не имеете права! – возмущался, извиваясь, Франц. – Говорю же вам, я – сын короля, принц Франциск Леопольд…
Но его тоже держали крепко.
– Не трогай меня, ты! – Лотта, как ни странно, тоже яростно отбивалась. – Ты за это ответишь! Тебя пустят на металлолом! Когда он узнает…
– Уведите, – устало приказал старший.
Инга изумилась: неужели новые куклы такие сложные, что могут даже имитировать эмоции?
Серая закрытая повозка доставила их во дворец. Стражи не выпускали своих пленников ни на секунду, но у ворот лошади сбавили темп, испуганно заржали, дергая поводья, а потом и вовсе встали.
– Нет ничего лучше машин, – заявил главный страж, и Ингу передернуло.
Произнесенная машиной, такая фраза пугала еще больше.
Их выпустили из повозки и повели в обход. Инга пыталась оглянуться и разглядеть, что случилось у ворот, но успела увидеть только спину гиганта, поваленного на груду камней, – он, кажется, штурмовал стену и успел проделать в ней брешь, когда его наконец нейтрализовали. Кто, как – этого Инга уже узнать не могла.
Их пропустили через задние ворота, за которыми Инга еще так недавно вздыхала о свободе, и провели через двор к башне для слуг. По пути они миновали гору каких-то деревяшек, и Инга удивилась, с каких это пор дрова сваливают вот так запросто посреди дороги, да еще и такие странные дрова, с которых как будто смотрят… Лица. То, что Инга приняла за дрова, было на самом деле обломками старых отцовских кукол-лакеев. Переломанные, распотрошенные, они лежали, растопырив беспалые руки и обратив полустертые глаза к небу.
– Гаспар… – прошептала Инга, когда ее тащили вперед.
Где-то в этой куче лежал и глупый, надоедливый Гаспар, и хромой Фил, и Эберт, и Луц с Дирком, которых Инга никогда не различала. Все они теперь смешались в одну массу битых деревяшек.
Дворец стоял тихий и тусклый. Внутри было почти безлюдно, только прошла, не обратив внимания на жуткий конвой, горничная – Инга не узнала ни ее лица, ни формы. Дворцовая прислуга носила коричневое, но эта девушка была одета в блеклое серовато-бурое платье.
– Магда! – воскликнула Инга.
Они миновали кухню, и в проеме двери Инга увидела знакомую широкую фигуру. Кухарка, абсолютно серая, как изображение на фотокарточке, помешивала похлебку. Двигалась она медленно, будто в полусне, да и вокруг все казалось каким-то спящим. Цветными на кухне казались только языки пламени под суповым чаном, и тянуло вовсе не выпечкой, свежими травами и теплом, а пылью и затхлостью.
– Магда… – прошептала Инга.
Кухарка не оглянулась. В другой стороне у рабочего стола трудились поварята. На досках перед ними лежала плесневелая морковь, и резали ее мальчишки так медленно, что казалось, будто они попросту спят.
– Вперед! – приказал страж, и Ингу потащили дальше.
Она оглянулась. Франц крутил головой по сторонам, а вот Лотта, потупившись, покорно шагала вперед. Они миновали столовую для слуг.
– Барно! Господин Барно! – воскликнула Инга.
Склонившись над газетой, швейцар даже не читал статью – он просто в нее смотрел. Уткнув палец в строчку, он сидел и не шевелился. Красная ливрея на нем безнадежно выцвела и сидела кулем.
– Господин Барно…
Стражи потянули ее дальше. По пути Инга глянула в приоткрытые двери спален горничных. Одни комнаты пустовали, в других лежали спящие. Кое-кого Инга узнала: суровую Марну, пухленькую Бриду и Киту, которая когда-то помогала отцу с кукольными платьями, а вот Аннеты, которая обычно насмехалась над Ингой больше всего, видно не было. А выглядели горничные странно: лежали поверх одеял прямо в форме, смяв чепцы, а некоторые даже не закрывали глаз и, улыбаясь, неподвижно смотрели в потолок. От вида этих странных полуживых тел Инга задрожала.
– Что с ними такое? Что с ними?
