– В приюте… Ты не выдержала мой маленький экзамен. Стоило мне сказать про «великого мастера», и твое лицо тебя выдало. Я понял, что это ты. С Выставки прошло много лет, и я уже никого не помнил… Но благодаря тебе… – Он отвесил шутливый поклон.
Инга сжала зубы. Ну конечно! Сама виновата…
Тут горбун слегка опечалился.
– Я был так уверен в своей власти… Признаться, я слегка расслабился. Стоило забрать вас сразу, только я и подумать не мог, что вы сбежите… Но что вышло, то вышло. – Он снова улыбнулся. – Все равно вы здесь. Как хорошо, что у меня есть преданные сторонники…
Кондитер! Продажная шкура… Но министр зачем-то взглянул на Лотту, которая съежилась в руках одного из стражей.
– И в услугах некоторых необходимость отпадает. Эта девчонка больше не нужна. Верните ее в приют. И доложите Вайс, что можно ее как следует выпороть. Шпионить ведь ой как нехорошо!
– Шпионить? – одними губами повторила Инга.
– Но вы же обещали! – вскинулась вдруг Лотта. – Обещали, что не тронете меня! Что удочерите… – выпалила она и осеклась.
– Боюсь, у меня дома беспорядок, – мягко улыбнулся горбун, обводя рукой зал. – Разве годится человек с такими хозяйственными навыками в отцы?
– Но вы обещали… – пролепетала Лотта, и по щекам ее побежали слезы.
Инга отвела глаза. Она вспомнила, как погрустнела Лотта, рассказывая ей свою историю. «Тут вроде как дом… А я родителей не помню. Госпожа Вайс сказала, что меня в корзинке оставили…» И значит, это о горбуне говорила Лотта, когда хвасталась, будто «ее есть кому защитить». Вот тебе и защитил. Дурочка Лотта… Повелась на такой откровенный обман!
– Уведите, – махнул рукой горбун.
Брыкающуюся Лотту утащили. Инга смотрела ей вслед.
– Милая глупая девочка сообщала мне обо всем, что происходит в приюте. О тех, кого привезли и как они себя ведут… Что говорят и какие у них с собой вещи… Как только я получил от девчонки записку про какую-то «золотую штуку», я насторожился. Хотел сразу к вам ехать, но Ханна настояла на том, что я должен пойти на это дурацкое освящение… – Он нахмурился. – Хотя куда бы вы делись… Все равно весь город в моих руках. Так я думал. Пока вы не ускользнули прямо у меня из-под носа. А я и не думал, что отец успел так хорошо натаскать тебя в магии… Поглотить такой объем энергии, да еще и за один раз… Она же могла попросту тебя убить! – Горбун качнул головой. – Даже я себе такого не позволяю. Три-пять коротких рукопожатий за день. Вот и все! А ты уложила целое войско… Да, куклы, конечно, не люди, но и в них есть своя жизненная сила… Кстати, даже не думай повторять свои упражнения во дворце. Я сильнее тебя и могу убить тебя быстрее, чем ты глазом моргнешь. Ну или ты сама себя уничтожишь…
– Инга, о чем он? – спросил Франц. – О чем этот псих болтает?
– А, так добрый принц не знает про твои магические штучки? – улыбнулся министр.
Инга не отвечала. Горбун не подозревал о том, что она пользуется медальоном. Он думал, что всю магию творит она сама…
– Магия – это способность управлять энергией, – обернувшись к Францу, начал терпеливо объяснять министр. – Забирать ее или дарить. Убивать или оживлять. Я вот, к примеру, люблю оживлять кукол. Преданные защитники, которых не занимают человеческие заботы, – это так удобно!
Инга вдруг замерла. Да как же она раньше не додумалась! Куклы!.. Та кукла в тайнике отца… Вот как Инга ее оживила… У нее ведь в руках была цепочка!
– Для этого, правда, нужно пожертвовать немного своей крови, – нахмурился горбун. – Это неудобно, но другого пути нет: таковы уж законы магии. Выдержанная кровь мага превращается в чистейший волшебный эликсир, которым можно вылечить любую несмертельную болезнь, придать бодрости, а также – оживить неживое.
Так дело не в цепочке, а в… крови? Значит, на фабрике они видели именно кровь и куклам заливали золотистую жидкость – тот самый эликсир… Инга опешила. На полках в отцовском тайнике именно такие пузырьки и стояли. Целая коллекция, целый запас. Магические зелья, которыми можно было оживлять кукол.
Так вот как он заводил своих Деревяшек! Вот как запускал Лидию, балерину, композитора… Все они работали на его… крови. И куклу из тайника Инга оживила не своей магией, не медальоном, а отцовскими волшебными эликсирами… Так что же, ее отец… маг?..
– Но для того, чтобы подарить силу, ее нужно откуда-то взять, – продолжал объяснять горбун. – Можно отдавать свои силы. Свои годы жизни.
Инга едва дышала. Она вдруг вспомнила волосы своего отца – седые, даже несмотря на его отнюдь не преклонный возраст.
– А можно забрать у других. Надо, конечно, знать меру… Высосав до остатка, можно и убить. А разве это хорошо? Все-таки не хочется править пустым королевством, – ухмыльнулся горбун.
И на фабрике, и в приюте выстраивались шеренги тех, кого министр «отмечал» за заслуги: им он пожимал руки, а сам меж тем подпитывался жизненной силой.
– Можно, конечно, высасывать соки воспоминаний из предметов. – Горбун шагнул в сторону и огладил абсолютно серое платье застывшей Лидии, а потом окинул взглядом такой же серый, «высосанный» зал. – Но в предметах сил не так много, как в людях.
