Ригер отвернулся, и Инга заметила, как побелели костяшки его пальцев на набалдашнике трости.
– Долгие годы, Инга, долгие годы этот человек рассказывал нам, своим ученикам, о великой силе, которую он, уйдя из этого мира, завещает своему преемнику. Ты ведь знаешь, что магия живет только в нашем мире? Но вот что интересно… Твоему деду даже не пришлось умирать, чтобы уйти из
Инга сощурилась:
– Вы забрали его магию?
– О нет, не забирал! Она сама поменяла хозяина. Понимаешь? Но вот беда! Я ведь об этом не знал. Об этом позаботился твой дед. Даже из провала он умудрялся мной руководить, он напускал тумана в мою голову, управлял мной, как будто я был его марионеткой… Не знаю уж, как ему это удавалось…
Лицо Ригера пылало, а Инга вспомнила те «окна», через которые фон Тилль следил за внешним миром.
– Он хотел выбраться. Но для этого нужно было заставить меня объединить медальон. И если достать часы мне труда не составило – я же видел, где они утонули! – то с ключом дела обстояли куда хуже. Я просто выпустил его из виду. Твой отец как под землю провалился. Я не знал ни куда он поехал, ни чем занялся. И кто бы мог подумать, что он, используя ту магию, которой научил его твой дед, начнет делать кукол? Эту, впрочем, гениальную идею я подхватил у твоего отца легко… Из неживого – даже не предмета, а именно тела – живое! Гениально!
Инга ахнула. Значит, все это правда! Все эти
– А кто в Виззарии не слышал про великого мастера кукол! – продолжал, кисло скривившись, горбун. – Но его фотографий не печатали в газетах, а сам он никогда не выходил из дворца…
– Но король его запер, – невольно выдохнула Инга.
– Это он сам тебе сказал? Твой отец? – рассмеялся горбун. – О нет, милая, твой отец защищал и себя, и тебя. Он прятался. Боялся, что когда-нибудь я его найду. Потому скрывал от славы и лицо, и имя. Он делал чудесных кукол, но никто не знал, как его зовут. Тебе не казалось это странным?
Инга мотнула головой. Признаться, она и сама не знала. Но зачем ей имя, когда отец – это отец! Но, с другой стороны, вот почему за Иной неотступно следовал Гаспар – он ее охранял…
– Я даже подумать не мог, что надо искать во дворце… Хотя кто бы меня тогда сюда пропустил? А потом, на Выставке, я столкнулся с твоим отцом. Пришел час расплаты! Но мои люди не нашли у него цепочки, и я понял, что нужно искать его дочь, Ингельмину… Уж твое имя твоему папочке скрыть от газет не удалось, увы. Упоминалась ты там всего однажды, но я читал прилежно… Не успел я отдать приказ своим людям, как понял, что у меня украли медальон. И я погнался за бродяжкой… Подумать только: наследник промышляет криминальными забавами!
Франц напряженно, не мигая смотрел куда-то в сторону, и Инга заволновалась. Он больше не сипел, и лицо его так побелело, что ей стало страшно. Ригер меж тем продолжал:
– И с бродяжкой я увидел и тебя. Ту, у которой, скорее всего, была цепочка. Но вы ускользнули… Меж тем, когда на Выставке начался хаос, я ощутил прилив энергии. В давке я невольно прикасался к другим людям и забирал у них силы. В тот день я набрал столько, что едва мог стоять. Казалось, еще немного, и я лопну. Тогда-то я и осознал, что твой дед мне больше не приказывает. Пелена спала. Я понял, что, уйдя в медальон, он невольно оставил свою магию мне… А раньше из-за его нашептываний я просто не мог об этом задуматься, разобраться, что к чему, даже случайно к кому-то прикоснуться… Он следил за мной всегда. А тут – исчез. Тогда-то я взял от жизни все, что только можно… – Горбун с улыбкой оглянулся по сторонам, а потом вдруг нахмурился. – Но это не значило, что медальон мне больше не нужен. Твой дед и сейчас угроза. Для нас всех, Инга. Именно поэтому я поклялся найти тебя, забрать у тебя медальон и уничтожить.
– Уничтожить? – прошептала Инга.
– Именно так! – гаркнул Ригер. – А теперь, – махнул он одному из своих жутких стражей-скелетов, – приведите сюда бывшего придворного кукольника.
Инга ахнула:
– Отец!
– Да-да, Ингельмина, пора вам повидаться, – кивнул Ригер. – Правда, боюсь, времени прошло порядком. Ты можешь его не узнать.
– Десять лет, – пролепетала Инга. – Это правда?
– Еще какая. Еще какая! – улыбался Ригер.
Тут за их спинами хлопнула дверь и по ковру мягко застучали шаги. Стражи держали крепко, так что обернуться они Инге не дали – только повернуть голову.
– Поверить не могу, опять этот театр! – Голос был женский. – Эти уродливые куклы совсем ни на кого не похожи… Август, прекрати это! Давай их кинем в печь, прошу тебя!
По проходу меж кресел к ним приближалась женщина. Голубое платье, под цвет глаз, светлые локоны, белые руки… Кукла. Та самая кукла, которую оживила Инга.
