– Не убивайте его… – пролепетала Инга. – Не надо!
– Его? – расхохотался фон Тилль. – Ты пожалела
Инга оглянулась. Франц лежал в кресле поломанной куклой.
– Это все вы, – прошептала Инга. – Если бы не вы… Ничего этого бы и не было.
– Но, милая моя Ингельмина… – Фон Тилль опять зашелся смехом. – Если бы не я, твой отец не сделал бы вот эту куклу, – указал он на Ханну, – не поразил бы короля, не создал бы для него запасного наследника… Твой Франц просто не появился бы на свет!
Он расхохотался так громко, что забряцали подвески в канделябрах, а потом выдохнул и подошел к Инге.
– Ты уже видела мои наработки. Моих прекрасных слуг и… других подопытных. Теперь я могу создавать вечных людей уже здесь, в реальном мире. С новой силой мне это доступно. И знаешь, что это значит? Да-да! Я использую свою новую силу во благо. Во благо всего мира!
Инга содрогнулась. Неужели он хочет делать из людей машины?
– Отказал орган? Заменяем. Постарело лицо? Поставим новое! Хочется руки посильнее? Пожалуйста! Ты только представь! Новое человечество. Новая раса. Я ведь уже пытался такое делать… раньше. – Он погрустнел. – Но моей магии не хватало. Детали не приживались. Тела рассыпались на части. Люди не выживали. Очень жаль! Но теперь, когда я получил свою силу, все получится. А в конечном итоге я переделаю и себя… – Он протянул руку. – А теперь – отдай мне эту вещицу. Я, так уж и быть, дам тебе выбор. Хочешь – отпущу тебя с отцом на все четыре стороны. А хочешь – оставайся со мной. В конце концов, ты – моя семья. Ты достойна большего. Я сделаю из тебя лучшую версию, совершенную, вечную… Из тебя и твоего отца. Он ведь уже немолод, правда? В конце концов, пока мы с тобой пили чай, он успел состариться…
Фон Тилль рассмеялся. И правда, теперь кукольник по виду годился в отцы фон Тиллю, а не наоборот…
– Зачем вам часы? – сощурилась Инга.
Но фон Тилль уже ухватился за край медальона, и тут вдруг в зрительном зале завыл ветер. Разметало на сцене картонные задники, попадали куклы, распахнулись и захлопнулись входные двери. Свет задрожал, лампы стали перемигиваться, по стенам поползли тени.
– О нет, только не это… – всплеснув руками, выдохнул фон Тилль. – Так я и думал!
По залу мотало листки бумаги, тряпки и сор. Ветер трепал волосы, одежду, бросал в глаза пыль.
– Что происходит? – Инга прижалась к отцу теснее.
Тот исподлобья смотрел на сцену.
– В случае спора над магическим артефактом… – зазвучал незнакомый голос.
Инга обернулась. Ветер стихал. Свет погас, а потом вспыхнул с новой силой. Над расчищенной сценой колыхалась тень.
– …Сторонам положен честный поединок. В случае отказа от участия одной стороны выигравшей признаётся другая. Участники, согласны ли вы сразиться за право обладать этим артефактом?
Голос был совершенно бесплотный. В нем не звучало никакого выражения, не было красок, но в том, что исходил он от тени, Инга не сомневалась.
– Что это такое? – пролепетала она.
– Это отпечаток, – раздраженно бросил фон Тилль. – Отпечаток магии того, кто создал этот медальон.
– Так это были не вы?
– Увы, я немного приукрасил. Думаешь, я не предусмотрел бы запасные выходы в своем же изобретении? – хмуро отозвался фон Тилль. – Нет, этот медальон в разы сильнее меня. Это очень древний артефакт, и даже я не знаю, как такие создавать. А как любой сильный артефакт древности, этот медальон сохранил след своего создателя.
– Это его… дух?
– Ну что ты. Говорю же, отпечаток магии. Энергетический след.
Тень на сцене пошла рябью, и голос зазвучал громче:
– Участники, согласны ли вы сразиться за право обладать этим артефактом?
– Отдай мне эти часы по-хорошему, – устало кинул фон Тилль. – Тебе они уже ни к чему. В медальон меня больше никто не упрячет.
Инга опустила взгляд на медальон и покрутила его в пальцах. Вензель фон Тилля и проба пропали – все это было только иллюзией, которую фон Тилль показал Инге в провале.
– Вот еще!
Инга вскинула подбородок и, быстро кивнув отцу – он никак не хотел разжимать ее рук, но все же нехотя отпустил, – подошла к сцене.
– Я согласна!
– Ты даже не понимаешь, во что ввязалась, – сквозь зубы прошипел фон Тилль. – Тебе ни за что меня не одолеть!
Инга вдруг поняла, что улыбается. В кои-то веки с фон Тилля сбили спесь! Значит, он боится.
