Сейчас во всем Саквояжном районе не набралось бы и дюжины домовых погодников, и их совсем не осталось на улице Флоретт. Иначе кто-то из них уж точно обратил бы внимание на то, как чашечки анемометра, качнувшись, начали медленно вращаться, или на то, как едва заметно ползет по шкале вверх стрелка, а флюгер-компас поворачивает свой нос строго на восток.
Погодник отметил бы у себя в дневнике:
В этой, на первый взгляд ничем не примечательной, записи вряд ли кто-то разглядел бы что-нибудь необычное…
В любом случае погодники здесь давно не водились, и, соответственно, некому было спрогнозировать, что восточный ветер, который медленно и лениво поднимался с канала, должен был вскоре не только разорвать туман в жилых кварталах Тремпл-Толл на клочки, но и принести туда кое-что крайне неприятное…
Погодником в доме № 12 когда-то служил мистер Типпин из восьмой квартиры. Вернее, он официально числился в Погодном ведомстве, но на деле старик никогда не поднимался на крышу. И на то были свои причины.
Начать с того, что дверь, которая вела с четвертого этажа на чердак, была заставлена различным хламом: чемоданами, коробками с разломанными игрушками и целой грудой разношенных башмаков. А еще на двери висел большой ржавый замок. Впрочем, даже найди мистер Типпин ключ от этого замка, он все равно не смог бы попасть ни на чердак, ни на крышу: стена за дверью была замурована еще старым домовладельцем господином Карниворри.
Единственный оставшийся ход на чердак, словно воришка в потемках, прятался в квартире № 14, и по лестнице, с которой он начинался, время от времени поднимался (да и то не без труда) лишь один человек.
Человек этот ничего не знал ни о пришедшем в движение анемометре на крыше, ни об изменении погоды. Да и знай он об этом, все равно у него бы не вышло предугадать грядущие кровавые события или хоть как-то на них повлиять. Что он мог предпринять, этот жалкий, несчастный человек, чтобы предотвратить то, что вскоре должно было случиться, когда он не мог предотвратить даже собственные горести. Ничего не мог, это точно.
Вернее, не могла.
Китти Браун сидела на полу своей комнаты, опершись спиной о дверь и широко расставив ноги в стороны. Красноватый дымок ленивыми колечками поднимался из выхлопных трубок роликовых коньков.
Более опустошенное существо сейчас трудно было сыскать во всем Тремпл-Толл. Слезы текли по лицу девушки, и она вытирала их рукавом платья, не замечая, как ткань покрывается зелеными пятнами.
Китти чувствовала себя ничтожной и беспомощной. Во рту расплывалась горечь, разбитая губа опухла, а скула ныла, как попрошайка. Китти сейчас не волновали синяки и ссадины, покрывавшие лицо, — ее душу травило предательство. Она доверилась тому, кто на поверку оказался худшим из людей. Капитан Блейкли… Он просто вырвал ее сердце с корнем и растоптал его.
И сейчас она с болью и ненавистью слушала его голос, раздающийся из-за двери.
Капитан Блейкли сообщал бабушке последние новости. Они с мистером Шнаппером и мистером Филлисом только что вернулись. Доктора Доу и его племянника дома не оказалось, и, судя по всем признакам, они сбежали.
Китти не верила, что доктор Доу или Джаспер могли сбежать, бросив Полли. Миссис Браун придерживалась такого же мнения.
— Уверена, они где-то затаились, — сказала она. — Мы должны найти их, от этого напрямую зависит сохранение нашей тайны.
— Я немедленно отправлюсь в город, — ответил капитан, — и не вернусь, пока не удостоверюсь, что наша тайна надежно похоронена. Но меня больше беспокоит Шнаппер: он непредсказуем.
— Напротив, он крайне предсказуем, и я догадываюсь, что… — Бабушка вдруг замолчала. Ее слова оборвались так резко, что Китти за дверью вздрогнула.
Она явственно представила, что сейчас происходит в гостиной. Китти не раз видела бабушку в такие моменты. Та словно засыпала на том же месте, где стояла, голова ее запрокидывалась, а глаза закатывались. В таком положении она пребывала несколько секунд, мелко подрагивая и покачиваясь на ногах. Китти знала, что с ней, знала, кто с ней говорит во время этих приступов.
Капитан Блейкли явно также был осведомлен.
— Что она сказала, миссис Браун? — спросил он тихо, когда старуха пришла в себя.
— Шнаппер, — выдохнула бабушка. — Он собирает жильцов. Я должна спуститься.
Китти не поверила своим ушам: бабушка давно не покидала квартиру. Должно быть, произошло — или же в эти самые мгновения происходило — что-то из ряда вон выходящее.
Капитан был поражен не меньше:
— Вы уверены, мэм?
— У нас очень мало времени. Мы должны его остановить…
Впервые в жизни Китти различила в ее голосе испуганные нотки.
Дверь квартиры захлопнулась, и Китти осталась одна.
Нужно выбраться… пока ее нет!
Девушка подергала ручку — заперто! Ну конечно!
