По ногам миссис Браун прошлось легкое дуновение сквозняка, вырвавшееся из щели над порогом.
— И окно закрой!
«Вот ведь неугомонная дрянь! Эх, если бы она только подходила! Все было бы давно закончено, если бы мерзавка оказалась той, кто мне нужен… И все же она привела Полли Трикк, эту льотомнскую дурочку…»
Вытирая платком не желающие останавливаться зеленые слезы, миссис Браун вошла в свою комнату. Все ее мысли сейчас были лишь об одном — о том моменте, когда семя прорастет в сердечный клубень и захватит Полли Трикк. Тогда настанет то, о чем она мечтала столько лет.
На стене у кровати висело темное от патины зеркало в овальной раме. Бросив на свое отражение быстрый взгляд, миссис Браун поморщилась и отвернулась.
Эта оболочка так устарела: бледная и сморщенная кожа, тяжелые веки, практически исчезнувшие губы, отвратительная седина, похожая на плесень… Так и хочется вонзить ногти в лицо и сорвать его. Как жаль, что она не может этого сделать… Пока не может.
Миссис Браун поглядела на часы, стоящие на туалетном столике: уже скоро…
Достав из-под манжеты рукава ключ, она вставила его в замочную скважину на циферблате часов и сделала три оборота.
В комнате раздался щелчок, и тут же отворилась дверка потайного шкафчика, скрытая прежде за цветочной обивкой стены.
Миссис Браун достала из тайника небольшой прямоугольный футляр и ветхую потрепанную тетрадь в грубой кожаной обложке.
Опустившись на край кровати, она раскрыла тетрадь. Покрытые пятнами и бурыми потеками страницы были сплошь исписаны; почерк ведшего записи человека выдавал в нем решительную и в то же время дотошную натуру. Темно-фиолетовые, почти черные строки вызвали в душе у миссис Браун едкое неприятное чувство. Тоска… Горечь утраты…
То, что она испытывала к хозяину тетради, не померкло даже с годами. С нежностью миссис Браун погладила сухие страницы и словно на мгновение прикоснулась к мистеру Карниворри, чего она никогда не позволяла себе, пока он был жив…
Насильно взяв себя в руки и уняв нежелательные сейчас эмоции, миссис Браун пробежала глазами знакомые строки. Записи чередовались с рисунками и схемами, кое-где булавками к страницам крепились сухие листья растений.
Рабочий дневник мистера Карниворри был не только самым ценным сокровищем миссис Браун, но и тем, на что она возлагала большие надежды.
Хозяйка четырнадцатой квартиры часами могла изучать записи старого домовладельца, перечитывая описание его научных изысканий. Мистер Карниворри не был ботаником-морфологом, он ограничивался лишь рассуждениями, не решаясь проводить практические эксперименты по сечению растений, и они во всей своей многообразной красе оставались жить лишь в его голове. В голове и на страницах дневников.
Данный дневник был наполнен размышлениями на тему прививания и скрещивания видов, и в нем рассматривалось так называемое
Миссис Браун нашла страницу, заложенную тонкой зеленой закладкой-ляссе. Пальцы старухи задрожали, когда она перечитала — уже, вероятно, в тысячный раз — заглавие:
Плющ этот был не таким уж и редким растением, и, чтобы его отыскать, не нужно было ехать в какие-то джунгли — он в изобилии рос в том же Сонн. Мистер Карниворри скрупулезно изучал его: этого джентльмена интересовали ярко выраженные паразитические свойства
Едва ли не треть дневника занимали рассуждения о том, как сделать паразитом непаразитирующее растение, но главное — там имелось подробное описание данного действия. Разумеется, все эти построения были сугубо теоретическими.
Вряд ли мистер Карниворри планировал воплотить подобный эксперимент в жизнь, но миссис Браун была решительно настроена сделать это за него. И более того, последние несколько лет именно этим она и занималась.
Любопытно, что сказали бы прочие жильцы дома № 12, узнай они о том, что она задумала. Вероятно, тут же подняли бы бунт. Шнаппер уже слишком близко подобрался к правде. Он не оставлял своих попыток разоблачить ее, догадываясь, что с определенных пор размножение Праматери проходит не так, как проходило всегда.
На деле миссис Браун не заботили прочие дети Праматери, не заботило размножение. Ее интересовала лишь одна вещь — как изменить то, что она каждый день видела в зеркале. Ею овладела навязчивая идея: она должна вернуть себе молодость любой ценой.
