Доктор никогда не спешил с выводами (кроме тех случаев, когда встречал, как ему казалось, очередную тварь-болезнь) и сейчас очень не хотел признавать, что его одолела единственная хворь, которой подвержены все люди без исключения и от которой даже у него нет лекарства: страх.
В целом доктор Доу не был человеком, склонным чего-либо бояться, — слишком уж скептически он относился к вещам, которые обычно вызывают у обывателя страх. Он не испытывал практически никаких эмоций перед «жутким», «зловещим» и уж тем более «необъяснимым», у него не было фобий (он считал фобии несуществующей болезнью, неким видом ипохондрии), в то время как аудиодрамы, которые транслировали по радиофору и от которых «кровь стынет в жилах», вызывали у него лишь скуку. Джаспер часто шутил, что его дядюшка — бесчувственный автоматон, но все же он заблуждался. Вероятно, племянник был бы весьма огорчен, узнав, что Натаниэль Френсис Доу — тоже человек и что он тоже умеет бояться.
Каждое шевеление кустарника по сторонам от дорожки, каждый необычного вида клок тумана, каждый скрип ветвей над головой — все это заставляло доктора Доу нервничать. То и дело ему мерещились очертания оскаленной собачьей пасти среди листвы, порой казалось, что он слышит, как когти скребут землю. И всякий раз он отмахивался от этого, напоминая себе, что детские страхи — недостойное почтенного джентльмена явление. К сожалению, пытаться заставить себя не чувствовать что-либо и не чувствовать это — далеко не одно и то же.
Оставалось утешать себя мыслью, что он был здесь в компании человека, который знает в этом саду буквально каждую травинку.
Профессор Малкольм Муниш, худощавый человек средних лет, благодаря клетчатому зеленому костюму и сам походил на одно из тех растений, которые изучал. Светлые, зачесанные набок волосы, нос торчком и широко расставленные большие глаза придавали ему некоторую кукольность. Профессор почти не моргал, глядя прямо перед собой поверх очков с зеленоватыми стеклами. Его мучили едва заметная хромота и тремор в руках, из-за этого фонарь, который он нес, дрожал. «Нервическая, склонная к излишним треволнениям и переживаниям натура» — так описал бы его доктор.
— Мы входим в «Стеклянную» часть сада, — сообщил профессор Муниш, и тут заросли отступили, обнажив широкое пространство без деревьев.
Доктору открылась удивительная картина: по обе стороны от дорожки стояли окутанные туманом разновеликие стеклянные футляры, под каждым из которых обитали растения. Самые большие футляры были много выше человеческого роста, другие не достигали и пары футов в высоту, были здесь и совсем крошечные — не больше электриситетных лампочек. Свет фонаря скользил по полированным стенкам этих футляров, их жильцы сбрасывали с себя сон и поворачивали к гостям бутоны, словно интересуясь, кто это к ним пришел.
— Многим обитателям сада не подходит наш климат, — пояснил профессор, — но мы не можем обеспечить их всех тропическим воздухом и необходимым уровнем влажности. Поэтому большая часть данных экземпляров переживает не лучшие времена. Поглядите на
— Меня всегда это удивляло, — сказал доктор. — Почему именно бутоны? Я полагал, что бутон — это просто нераскрывшийся цветок. У мухоловок же это… нечто другое? Рискну показаться невежественным, но я думал, что «головы» данных растений не имеют к цветкам никакого отношения.
— О, господин доктор, — с почтением кивнул ему профессор Муниш, — вы углядели самую суть. Так называемые головы мухоловок (к слову, это допустимый термин), иначе ловушки, сформированы из ловчих листьев, хоть они зачастую совсем не похожи на привычные вам листья. Еще в те времена, когда никакого ГНОПМ не существовало, профессор Карл Краппегерт, основатель ботанического общества Габена, не вполне корректно назвал эти ловушки бутонами в своем исследовании «Плотоядные растения и как они питаются», и с тех пор все их так и зовут. Стоит признать, что в закрытом положении они и правда чем-то похожи на бутоны…
«Стеклянная» часть сада тем временем закончилась. Деревья вновь подступили вплотную к дорожке.
— Полагаю, мы можем обсудить дело, которое меня к вам привело, профессор? — спросил доктор Доу.
— Вы ведь пытаетесь вылечить какую-то болезнь? — уточнил спутник. — Я правильно понял?
— Пока что я скорее пытаюсь понять, с чем именно столкнулся. Доктор Степпл сообщил вам о том, что я ищу?
Профессор Муниш кивнул.
— В общих чертах. Он описал мне растение, которое вызвало у вас подозрение.
— Что вы можете рассказать о нем?
Профессор помолчал, обдумывая ответ.
