Миссис Браун была практически неотличима от интерьера в своем темно-зеленом платье с коричневым цветочным узором; точно такой же тканью был обит и старый гарнитур — диван и пара кресел. Казалось, хозяйка затаилась, слившись с обстановкой, словно хищник в листве, приготовившийся напасть на любого, кто будет столь неосторожен, чтобы приблизиться.
— Добрый вечер, миссис Браун, — сказала Полли.
— Добрый? Да уж, — проворчала миссис Браун и кивнула гостье на пустующее кресло. — Прошу вас.
— Может, мне стоит помочь Китти с чаем?
Тонкие сухие губы хозяйки чуть расширились в улыбке, колючие глаза при этом вцепились в Полли с какой-то непонятной, плохо скрываемой насмешкой.
— Вы — гостья, мисс Трикк. А моя внучка и сама справится, — не терпящим возражений тоном проговорила миссис Браун, и Полли поняла, что лучше не спорить.
Она подошла и села. И тут же попала в сети. В сети утомительной любезности и дежурного общения, продиктованного манерами, столь же пыльными, сколь и цветы, растущие в горшках на подоконнике.
— Китти сказала, что вы приехали к нам из Льотомна, — начала миссис Браун, рассеянно теребя кашлатый шарф.
Полли кивнула.
— Приехала в гости к тетушке.
— Я слышала, в Льотомне всегда осень, — заметила бабушка Китти. — Не люблю осень. Расскажите, чем вы занимались в Льотомне. Внучка вроде бы говорила, но я обычно не особо внимательно слушаю ее болтовню.
— Я доставляла открытые письма. Открытки.
— Хм… У нас этим занимаются почтальоны.
— В Льотомне почтальоны доставляют закрытые письма, — уточнила Полли. — Это другая служба.
— Здесь открытки не слишком популярны.
— Да, я заметила.
За все время, что Полли была в Габене, она пока не видела ни одной открытки.
Бабушка Китти закашлялась.
— Как ваше самочувствие, миссис Браун? — спросила Полли, когда та прекратила кашлять и убрала от губ платок.
— О, благодарю, все хорошо. Эта простуда… Сейчас многие болеют…
На лице миссис Браун не было ни следа описанных Китти симптомов: ни позеленения кожи, ни проступающих вен — все скрывал толстый слой белил. Впрочем, провести Полли ей не удалось: гостья и сама многое могла рассказать о том, как прятать нежелательные вещи (в ее случае синяки и ссадины) с помощью пудры.
— Вы принимаете какие-то лекарства? — спросила Полли. — Я слышала, у вас есть свой доктор. Он что-нибудь советует?
Миссис Браун говорить о болезни явно не собиралась. Покачав головой, она сцепила пальцы и сменила тему:
— Китти тараторит о вас без умолку, мисс Трикк. Только и слышно, какая Полли-из-Льотомна замечательная и невероятная. Признаюсь, поначалу я была очень скептически по поводу вас настроена: понимаете ли, моя внучка совершенно не разбирается в людях, а мне очень не хотелось бы, чтобы кто-то — а уж тем более кто-то из Льотомна — оказывал на нее дурное влияние. Но теперь я вижу, что вы вполне… подходящая мисс.
Полли ответила вежливой улыбкой, хотя ей показалось, что это был отнюдь не комплимент.
Повисла тишина.
Миссис Браун смотрела на Полли так, словно пыталась вскрыть ее консервным ножом. Не выдержав этого взгляда, гостья отвернулась и кивнула на стену, увешанную фотографиями в рамочках.
— Вы позволите?
— Прошу вас, — сказала миссис Браун, и Полли, выпорхнув из кресла, подошла к стене.
Почти на всех фотографиях, застыв в неизменной величественной позе, была запечатлена сама хозяйка. На том или ином снимке, в тени ее неприступного великолепия, присутствовал (иного слова и не подберешь) кто-либо из соседей: Полли предположила, что все это жильцы дома № 12, поскольку фотографии были сделаны у дверей квартир. Ей стало не по себе от этих пустых взглядов и блеклых, лишенных эмоций лиц: жильцы выглядели так, будто их сфотографировали после смерти.
Отдельное внимание Полли привлек сурового вида мужчина в тропическом костюме и пробковом шлеме. В отличие от прочих жильцов, сфотографирован он был явно не в доме, да и вообще не в Габене. Полли узнала в нем человека с портрета на лестнице.
— Это ведь ваш домовладелец, миссис Браун? — спросила она и, когда бабушка Китти кивнула, добавила: — Здесь он в каких-то джунглях…
— О, он много путешествовал, — сказала миссис Браун с едва уловимой тоской в голосе. — Мистер Джеймс Карниворри… Странствия и исследования были всей его жизнью, а сам он был человеком незаурядного ума, обладал чарующим обаянием и безукоризненными манерами… Истинный джентльмен! Нам его очень не хватает.
— Нам?
Миссис Браун очнулась от воспоминаний и грез. Тряхнув головой, она раздраженно глянула на гостью, но все же пояснила:
— Жильцам этого дома, мисс Трикк. Мистер Карниворри был замечательным домовладельцем: он всегда заботился о нашем благополучии. Эта фотография сделана в джунглях Эйлана около двадцати лет назад. После того было еще несколько экспедиций, из последней он уже не вернулся. Трагично. Большая… Большая утрата.
— Сочувствую вам, мэм.
— Благодарю.
Полли перевела взгляд на еще одну фотографию. На ней не было людей. Застыв посреди пустыря в своем мрачном, гнетущем одиночестве, там красовался сам дом № 12.
— А давно вы здесь живете? — спросила Полли.
