Миледи остановилась перевести дух и прижала руку к груди, тщетно надеясь успокоить бешено стучащее сердце. Они шли уже около часа, и до поместья оставалось три четверти мили. Фиби Маркс, радуясь передышке, обернулась назад, посмотрела во тьму, где скрывался унылый приют, доставлявший ей столько хлопот, и вскрикнула от ужаса, вцепившись в плащ спутницы. Там, вдали, в темноте, трепетало зловещее пятнышко света.
– Миледи, миледи! – закричала Фиби, – вы видите?
– Вижу, – отозвалась леди Одли, пытаясь вырваться. – И что?
– Ведь это же огонь, миледи!
– Боюсь, ты права. Видимо, пожар в Брентвуде.
– Нет, не в Брентвуде, гораздо ближе. В Маунт-Станнинге!
Леди Одли не ответила. Она вновь задрожала, возможно, от порывов холодного ветра.
– Горит в Маунт-Станнинге! Это горит у нас, у нас! Я знаю! Я думала сегодня о пожаре, как чувствовала! Черт с ним, с нашим заведением. Но там же люди! Там Люк, пьяный и беспомощный, а мистер Одли спит…
Едва это имя сорвалось с губ Фиби, как она упала на колени, воздев руки к небесам, и обратила безумный взор на миледи:
– О господи! Скажите, что это неправда! Скажите, что это неправда! Как ужасно…
– Что ужасно? – отозвалась миледи.
– Ужасно то, что я подумала…
– Ты совсем с ума сошла? – гневно крикнула миледи.
– Прости меня господь, если я ошибаюсь, и дай бог, чтобы… Зачем вы пошли к нам нынче ночью, миледи? Я ведь вас отговаривала, а вы все равно пошли. Вы ненавидите мистера Одли и Люка, и вы знали, что оба там! Скажите, что я ошибаюсь и вы пошли не для того, чтобы их сжечь! Скажите, что я не права! Скажите, что возвожу напраслину!
– Ничего я тебе не скажу! Ты совсем спятила! – холодно и решительно промолвила леди Одли. – Встань, дура! Велика ли драгоценность твой муженек, чтобы так по нему убиваться? Разнылась! Какое тебе дело до Роберта Одли, что ты вопишь, как ненормальная? С чего ты вообще взяла, что горит в Маунт-Станнинге? Увидела огонек и воешь, как будто кроме твоего курятника там больше гореть нечему! Пожар может быть и в Брентвуде, или дальше, в Ромфорде, да хоть на восточной окраине Лондона! Приди в себя и убирайся к своим пожиткам, к своему муженьку и постояльцу. Пошла вон, видеть тебя не могу!
– Простите, простите, миледи! – зарыдала Фиби. – Сама не знаю, как такое подумала! У меня и в мыслях не было…
– Пошла вон! Знать тебя не желаю!
Леди Одли скрылась в темноте, а Фиби упала на колени и застыла, горько рыдая. Жена сэра Майкла шла домой, где спал супруг, а за спиной у нее полыхал преступный огонь.
На следующее утро леди Одли встала очень поздно. Она вышла из гардеробной в изысканном утреннем костюме из нежного муслина с кружевами и вышивкой, но очень бледная, а под глазами залегли темные круги.
Сэру Майклу она сказала, что не могла уснуть и допоздна читала.
Завтрак накрыли в библиотеке, придвинув стол поближе к камину. Алисии пришлось завтракать в обществе мачехи, и она утешилась тем, что потом до самого обеда будет предоставлена самой себе. Стояло хмурое мартовское утро, моросил мелкий дождь. Газеты приходили не раньше полудня, и за неимением темы для обсуждения застольная беседа текла вяло.
Алисия посмотрела в залитое дождем окно.
– Ни пройти, ни проехать… Вряд ли кто-то приедет развлекать нас по такой погоде. Разве что Боб притащится из Маунт-Станнинга, от него всего можно ожидать.
Услышав имя того, кого наверняка уже нет на свете, леди Одли, измученная событиями минувшей ночи, побледнела еще сильнее.
Доводилось ли вам когда-нибудь попасть в ситуацию, когда кто-то невзначай, походя, упоминает человека, а вам точно известно, что его больше нет на свете, что он навсегда ушел от живых людей с их обычными занятиями, совершив торжественный ритуал смерти? Такое упоминание способно кого угодно выбить из колеи. Бог знает, какие мысли пронеслись в голове у миледи при внезапном упоминании имени мистера Одли, но ее и без того бледное лицо стало белее мела.
– Да, такому любая распутица нипочем, – продолжала Алисия. – Ввалится прямо со двора, и шляпа на нем будет лосниться и блестеть, словно ее только что вычистили и смазали, изведя целый кусок свежего масла, а от одежды будет идти пар, как у джинна из бутылки. Наследит грязными сапогами по ковру, усядется на ваш гобелен прямо в мокром пальто. А если сделаете замечание, он спросит, кому нужны кресла, в которые нельзя садиться, и отправит вас в Фигтри-Корт, и…
Сэр Майкл задумчиво взглянул на дочь. В последнее время она слишком часто вспоминала о кузене, высмеивала его, не выбирая выражений. А с другой стороны, некая синьора по имени Беатриче высмеивала некоего джентльмена по имени Бенедикт с такой же безжалостностью, а оказалось, что она попросту в него влюблена.
– Знаешь, Алисия, что мне сказал вчера майор Мелвилл? – спросил наконец он.
