— Хорошо, — растерянно кивнула, признавая его правоту и чувствуя, как остаточная слабость всё ещё отзывается лёгким звоном в висках. Я всего лишь мгновение помедлив, все же вложила свою озябшую ладонь в его протянутую руку. Его пальцы оказались неожиданно тёплыми, почти горячими, и это тепло странным образом придало мне сил. А его прикосновение было одновременно уверенным и осторожным — так обращаются с чем-то хрупким и ценным, — отчего по спине пробежала едва заметная дрожь…
Дорога в особняк Блэквудов прошла в полном молчании. Мы оба словно погрузились в собственные мысли, глядя в окна кареты, за которыми проплывал туманный осенний пейзаж. Только мерный стук копыт да редкое поскрипывание колёс нарушали тишину, повисшую между нами.
Когда карета остановилась у парадного входа особняка, Эдгард первым спустился на влажную от дождя брусчатку. Обернувшись, он протянул мне руку, и его пальцы уверенно сомкнулись вокруг моей ладони, помогая преодолеть крутые ступеньки кареты. Его движения были осторожными, почти бережными, будто я была хрупкой фарфоровой статуэткой, готовой рассыпаться от неверного прикосновения.
Он так и не выпустил мою руку, когда мы шли к дому. Наши ладони, соединённые этим целомудренным прикосновением, создавали странное ощущение защищённости, которое растаяло лишь в просторном холле, когда наши пальцы, наконец, разъединились.
— Благодарю вас, мсье Блэквуд, — произнесла, остановившись у подножия лестницы.
Эдгард медленно склонил голову в безмолвном ответе, и на мгновение в его тёмных глазах промелькнуло странное выражение, которое он тут же скрыл за привычной сдержанностью.
Поднимаясь по широкой лестнице к своим покоям, я чувствовала на себе его пристальный взгляд, но не обернулась. Только когда дверь моей комнаты закрылась за спиной, я позволила себе прислониться к ней и медленно выдохнуть, пытаясь разобраться в водовороте чувств, захлестнувших меня в этот странный, наполненный откровениями день…
Спустя некоторое время я стояла у высокого окна, кутаясь в тяжёлую шерстяную шаль, и наблюдала, как вечерние тени постепенно поглощают очертания сада. Опавшие листья, подхваченные порывами ветра, кружились в причудливом танце, словно пытались рассказать свою историю. Старинные напольные часы в дальнем крыле дома торжественно отсчитали полночь, а я всё не могла оторвать взгляд от темноты за окном, погружённая в тяжёлые мысли о тайне, которую храню. О крохотной жизни, зародившейся под сердцем, о её отце, который каждый день проходит мимо, даже не подозревая, что та единственная ночь изменила всё безвозвратно.
Но вот в гулкой тишине коридора вновь раздались знакомые шаги — уверенные и размеренные, как всегда в это время. Эдгард направлялся в свою комнату. На мгновение шаги замедлились у моей двери, но потом удалились, затихая в глубине коридора.
Невольно прижав ладонь к едва заметно округлившемуся животу, чувствуя, как непрошеные слёзы застилают взгляд, превращая ночной пейзаж за окном в размытое полотно. Я в очередной раз подумала, что рано или поздно правда выйдет наружу, и что тогда? Как Эдгард примет известие о ребёнке?
Но решиться на откровенный разговор я была пока не готова. Возможно завтра… когда наступит новый день, и принесёт с собой мудрость и смелость, которых так мне сейчас не хватает…
Утро началось с необычной суеты — мсье Арчи, решил устроить небольшой приём в честь скорого открытия парфюмерной лавки. Весь дом наполнился звуками приготовлений: стук посуды на кухне, шорох щёток по паркету, голоса слуг, спешащих выполнить распоряжения педантичного и строгого Эмона, вся эта какофония эхом разносилась по коридорам.
— Нет-нет, это совершенно излишне. Лавка ведь даже не открыта… — безуспешно попыталась я возразить, когда мсье Арчи с воодушевлением изложил свой план за утренним чаепитием.
— Именно поэтому! — с юношеским задором воскликнул старик, хитро поблёскивая глазами. — Самое время заинтересовать потенциальных покупателей. Элшиморские дамы питают особую страсть ко всему новому и необычному.
— Отец абсолютно прав, — неожиданно поддержал его Эдгард, аккуратно откладывая свежий номер утренней газеты. — Светские рауты — безупречный способ заявить о новом деле в обществе. Особенно если речь идёт о предметах роскоши и изысканных ароматах.
— Вы настолько хорошо разбираетесь в маркетинговых стратегиях? — невольно вырвалось у меня с ноткой удивления.
— Я разбираюсь в людях, — мужчина снисходительно улыбнулся и чуть помедлив, добавил. — И, что немаловажно, в искусстве убеждать их расставаться с деньгами.
После завтрака я поспешила в свою лабораторию — нужно было подготовить пробные образцы ароматов для предстоящего приёма. Небольшая комната, залитая утренним светом, встретила меня привычным многоголосием запахов: пряная ваниль соседствовала с терпким бергамотом, нежный жасмин переплетался с древесными нотами сандала, а в воздухе витал тонкий аромат свежесрезанных цветов.