Тайна по имени Лагерфельд полностью

На вилле начались работы. «С этим домом были проблемы, — вспоминает Патрик Уркад. — Соорудить лестницу, более или менее подходящую к отведенному для нее объему, удалось только с третьей попытки. Поскольку Карлу не нравилось слишком большое и неудобное пространство гостиной, я был вынужден добавить колонны, чтобы разделить ее на отдельные зоны. Все эти архитектурные проблемы, требовавшие сложных решений, страстно увлекали его»⁷. Кутюрье прохаживается среди банок с краской… По привычке. «Что до меня, то я обожаю стройку. Я больше люблю идею о том, что я делаю, чем ее воплощение. Мне нравится сам процесс. Как с коллекциями, это то же самое. Я делаю коллекции, и я собираю коллекции домов»⁸. Когда строишь снова и снова, не замечаешь разрушительного действия времени.

Итак, вилла «Ла Вижи» [Наблюдательная вышка] станет местом новой вселенной моды, обещанием нового очарованного мира, с которым дизайнер хотел бы познакомиться. «Он находил удовольствие, воссоздавая атмосферу Лазурного Берега 1900–1920 годов, — уточняет Бертран дю Виньо. — Не атмосферу купальных костюмов и янтарного солнца, а атмосферу Лазурного Берега, куда приезжали в шляпках и элегантных платьях, главным образом зимой»⁹. Среди гардин, тканей, удобной мебели и деревянной обшивки стен скоро, в сумерках, снова будут витать тени княгини Дейзи и Великого Гэтсби. И разумеется, у Жака здесь есть своя комната, декорированная в неоготическом стиле.

На кинопленке кутюрье сидит на заднем сиденье белого «Роллс-Ройса». Сквозь дымчатые очки он смотрит, как проносятся мимо улицы княжества. Создается впечатление, что здесь он чувствует себя как дома. Его влечение к княгиням полностью удовлетворено дружбой, которая соединяет его с княжеской семьей Гримальди, в частности с Каролиной. В самолете, в котором он возвращается в Париж, дизайнер достает толстую черно-голубую тетрадь прямоугольной формы и принимается рисовать. Это своеобразный scrapbook, альбом для вырезок, который он называет своим «зрительным дневником». Он состоит из десятков фотографий, вырезанных визитных карточек, разукрашенных телефонных номеров. «Чего только там не было. Состояние моих строек, задумки для коллекции […], [фотографии] моих машин, чтобы я не забыл [их] номера […], всякое такое…»¹⁰

Строить без конца, но также все хранить из страха потерять.

Сразу по приезде в Париж Карл приходит в студию на улице Камбон. Пришло время взглянуть на модели, дать указания, после чего он уезжает на Елисейские Поля, в штаб-квартиру бренда Карл Лагерфельд, созданного им в 1984 году. Он, словно убегая от самого себя, будет долго выжидать, прежде чем решится превратить свое имя в вывеску, написать его на одежде. На Елисейских Полях кутюрье заходит в другую студию, где встречает свою дорогую Аниту Брие, портниху, с которой познакомился в доме Chloé и которая не расстается с ним, внимательно следя за его мельчайшими указаниями. Он легко скользит среди своих вселенных, забывая об одной, когда входит в другую. «У меня на этот счет что-то вроде амнезии, очень странно. В моем кабинете в Chloé вы спрашиваете меня по поводу KL, я не знаю, что вам сказать. В KL вы хотите что-то узнать о Chloé, и я опять затрудняюсь с ответом»¹.

Лагерфельд не произносит своего имени, он заменяет его инициалами — KL. Обладание Домом моды по-прежнему не конечная цель его карьеры. Собственная марка — всего лишь одна среди многих, на которые он работает. С тех пор в KL все заведено так же, как в Домах Chloé или Fendi. Та же требовательность, те же порхающие вокруг него преданные ассистенты. Он тычет черным фломастером в одетую в белый костюм манекенщицу: «Вот это, я хотел бы, чтобы это было ровно, вот под таким углом, так будет намного легче»², — указывает он Аните, которая поддакивает ему: «Очень хорошо, Карл».

Бывает, когда все уходят, Карл Лагерфельд задерживается на несколько минут на балконе, нависающем над Елисейскими Полями. Темнеет, и время словно останавливается.

К своим разнообразным видам деятельности кутюрье только что добавил новый, возможно, один из самых главных для него — фотографию. Теперь он сам составляет пресс-релизы Chanel, устраивает рекламные кампании. Он также позирует перед своим объективом, ставя его на замедленную съемку. На автопортретах у него застывшая поза. Жак стал другим повторяющимся сюжетом. Откуда эта потребность остановить время? Не ломает ли он комедию, чтобы забыть о неминуемой драме?

Кабинет дизайнера усыпан фотографиями Жака. Один из снимков был сделан Хельмутом Ньютоном, его другом и соседом по Монако. На нем Карл держит веер и, так же как Жак, одет в светлый костюм. Его спутник выглядит уязвимым. Еще одна карточка: Жак позирует на террасе своей новой квартиры на улице Риволи. Он смотрит в объектив. Карл тоже здесь, сразу позади него, но снят со спины. Виден только его пиджак, дужки очков и катоган.