Тайна по имени Лагерфельд полностью

Наилучший пример этой изощренной игры в прятки касается даты его рождения. В этом вопросе кутюрье — мастер искусства маскировки. «Ах нет, это, какой ужас, день рождения. В любом случае я родился даже не 10 сентября. Что до того, было ли это в 1933-м или 1938 году… Я сам принимаю решения по поводу своего возраста. Я принадлежу к разным поколениям, поэтому мой возраст не важен, я свободен от этого. И поэтому у меня нет ни одного конкурента»¹⁶. Как сообщила его пресс-служба, это 1938 год. Некоторые называют 1933 год. Лагерфельд сеет смуту: «Посередине: 1935 год. Моя мать изменила дату. Было легче переделать в тройку или восьмерку […] Я узнал об этом после ее смерти и не знаю, зачем она это сделала. Таковы обстоятельства жизни, которая нас не касается»¹⁷. Если эти сведения не были официальными, то они становятся таковыми.

Карл — волшебник, отвлекающий внимание для того, чтобы публика не заметила его трюка.

В тот четверг, 5 июня 2008 года, за ограждениями, под гигантским экраном скопилась плотная толпа. Президент Республики Николя Саркози с супругой Карлой Бруни, Бернадетт Ширак, Бертран Деланоэ, Фредерик Миттеран, Валентино, Джон Гальяно, Соня Рикель, Бернар-Анри Леви и Ариэль Домбаль один за другим кланяются Пьеру Берже, прежде чем подняться по ступеням церкви Сен-Рош, в Париже. Умер Ив Сен-Лоран. Гроб французского кутюрье вносят под аплодисменты толпы.

В церкви Виктуар Дутрело посадили на тот ряд, что был предназначен для Дома Dior. Она ищет глазами своего друга. «Я не видела Карла на похоронах. Получил ли он приглашение? Мне ничего об этом не известно»¹. Можно смело предположить, что на самом деле ни одно приглашение не дошло до кутюрье. Однако пришел бы он? В действительности Карл, вероятно, находился неподалеку, он работал в своем офисе на улице Сен-Гийом.

В любом случае всем известно, что он ненавидит похороны. Его отсутствием отмечен последний акт соперничества с Сен-Лораном. Что он на самом деле чувствует, сохраняя в этот самый момент дистанцию? Несомненно, ему на память приходит его первая встреча с Ивом Сен-Лораном. Беззаботные годы, когда он, сидя в кабриолете, показывал недавно приехавшему из Алжира молодому человеку город так, как будто знал его всегда… Долгие разговоры у него дома, до зари, когда в их круг еще не вошел Пьер Берже… Должно быть, он сожалеет об этих годах, а не о последующих.

Соперничество с Сен-Лораном, в первое время завуалированное, неожиданно дало о себе знать, когда Жак де Башер рискнул перекинуться во враждебный лагерь, а потом переросло в беспощадную войну. «Это был его главный соперник. Во время недели моды это были Chanel, Saint Laurent, но не Dior, — вспоминает Жани Саме. — Сильный конкурент, смертельный враг, это был Сен-Лоран»². Карл никогда не лез за словом в карман, когда ему предоставлялась возможность высечь своего прежнего друга. В 2002 году один журналист спросил его, что он думает о решении Сен-Лорана закончить свою карьеру: «По правде сказать, мне на это наплевать. […] Эпоха меняется сама по себе, эпоха прекращается не потому, что кто-то останавливается. Все, что надо, имеется в наличии. Значит, никто не испытает недостатка, если станет одним меньше. Но я нахожу, что им повезло, что у них есть Том Форд, и что то, что он сделал, это очень, очень хорошо, стиль прет-а-порте очень силен. Поэтому браво, Том»³. Приветствуя работу дизайнера, который делал карьеру у Сен-Лорана, Лагерфельд заранее хоронил своего друга. Один среди многих ответов на привычные нападки. Жани Саме вспоминает о том, что рассказывал ей Ив во время одного интервью: «„Сегодня ночью я видел странный сон. Мне снилось, что прогуливаюсь по Парижу с Коко Шанель. Вдруг мы подошли к витрине на улице Камбон, и оба, посмотрев на витрину, принялись плакать“. Необычайная и изощренная злость, не правда ли?»⁴