— Видите? Сдвоенный подвесной. Я сам их навесил несколько лет тому назад. Купил в Бостоне плоскодонную баржу и построил на ней домик. И моторы сам подобрал. Приходится держать на борту запас бензина, и ход она развивает небольшой, но все же лучше так, чем зависеть от буксира. В конце концов, люди не для того заводят плавучий домик, чтобы ставить рекорды на скорость.
Гретель принесла бутылку хорошего канадского виски, налила в рюмки, добавила содовой. К моему удивлению, Миранда отказалась выпить.
— По-моему, закон нарушать не следует, — сказала она, и я удивился ее неожиданному законопослушанию.
— Да брось ты, — подначил ее я. — Кто сегодня принимает сухой закон всерьез?
— Тогда его надо отменить.
Мне было как-то неловко спорить с ней в присутствии ее тетки и дяди. Милые бранятся... — это было не для нас. В конце концов, я был зрелый человек, а она только что окончила колледж.
— Ты что, никогда в жизни не нарушала закон? — спросил я.
— Чего там, все нарушают законы, — сказала ее тетка, стараясь сгладить назревавшую ссору. — Но я и Миранду могу понять. Если у человека есть принципы, надо на них стоять твердо.
Тут вмешался Хаузер, чтобы переменить разговор:
— А не покататься ли нам по озеру?
Я помог ему завести мотор и сбросить шканцы, и вот пряничный домик поплыл от берега. Хаузер был прав — скорость он развивал небольшую. До другого берега мы добрались только через четверть часа. Но плыть по озеру было очень приятно, и Миранда тоже повеселела.
— Прости, что я приставал к тебе с этой выпивкой, — сказал я, когда мы остались вдвоем на палубе. Остальные продолжали распивать бутылку виски в каюте.
— За четыре года в колледже я не раз оказывалась в подобной ситуации, Сэм. Но я никогда не предполагала, что такой взрослый человек, как ты, тоже начнет меня подначивать.
— Больше не буду, честное слово.
Я взял ее за руку. Мы уже повернули и плыли назад к нашему берегу, и ветер дул нам в лицо.
— Тебе не холодно?
— Нет, мне хорошо.
— У тебя отличная тетка с дядей, Миранда. Мне жаль, что я не был знаком с твоим отцом.
— Мне было только десять лет, когда он ушел на войну, — сказала она, глядя на удаляющийся берег. — Может быть, я когда-нибудь познакомлю тебя с мамой.
— Надеюсь, что познакомишь!
— А тебе не хотелось бы вот так сесть на корабль и исчезнуть навсегда?
— То есть как? Как команда «Марии Целесты»?
— Какой «Марии Целесты»?
— Это знаменитая нераскрытая тайна — я как раз недавно о ней прочитал. В 1872 году в Атлантическом океане нашли небольшое суденышко, которое плыло по волнам. Океан был спокоен, на борту судна не было следов насилия или каких-нибудь повреждений, но капитан «Марии Целесты», его жена и ребенок, а также семь человек команды исчезли бесследно. Так до сих пор никто и не знает, что с ними случилось.
— Мне кажется, я про это читала.
— Мне тут приходилось помогать шерифу в расследовании не менее загадочных преступлений. Когда-нибудь я тебе про них расскажу.
На палубу вышла Китти.
— Помирились?
— Ну конечно, — ответил я. — Ваша племянница собирается сделать из меня трезвенника.
— Вот и хорошо. Может, нам всем не мешало бы стать трезвенниками.
Когда плавучий домик встал у причала, мы все поблагодарили Хаузера за прогулку и сошли на берег. Гретель Хаузер прошла к своему дому и толкнула дверь. А мы с Мирандой пошли ужинать с ее теткой и дядей. Эйприл взяла за обыкновение расспрашивать меня о Миранде, особенно по утрам в понедельник, после уик-энда, проведенного на Честер-лейк:
— Ну как, доктор Сэм, идет дело к свадебке?
— Пока об этом рано говорить, Эйприл. За уик-энд меня дважды вызывали к тяжелым больным. Какой девушке понравится, что ее ухажер все время исчезает.
— Рассказывайте! По-моему, вам нравится лечить людей даже больше, чем ухаживать за девушками.
— Может быть, и так. Поискать себе что ли невесту среди женщин-врачей?
По правде говоря, больница, которая недавно открылась в Нортмонте, сильно облегчила мне жизнь. Если меня не было на месте, больные могли обратиться в больницу. И вот в следующую субботу, приняв последнего пациента, я закрыл дом и отправился на Честер-лейк, где собирался провести весь уик-энд.
Миранда радостно встретила меня в дверях.
— Сэм, мне кажется, что я тебя не видела тысячу лет!
— Я был страшно занят всю неделю. Надеялся заехать к вам в среду, но тут миссис Роджерс вздумала рожать.
— Заходи! Тетя Китти и дядя Джесон у Хаузеров.
— Вот и прекрасно. Побудем вдвоем.
Полчаса быстро прошли за веселым флиртом. В шесть часов открылась дверь, и вошла тетя Китти. На ней было пестрое летнее платье и вязаная кофточка в руках.
— Миранда, — торопливо сказала она, — мы поедем с Хаузерами покататься. Сумеешь покормить Сэма сама?
— Ну, конечно, тетя Китти!
Я глянул в дверь и увидел, как на палубе плавучего домика мелькнула красная куртка Джесона. Хаузеров не было видно.
— Давайте мы вас проводим до причала, я поздороваюсь с Хаузерами, — предложил я.
Китти улыбнулась.
— Мы бы вас тоже пригласили покататься, но, наверно, молодым влюбленным хочется побыть вдвоем.