Девки так и кинулись с двух сторон. Неуклюжая полнотелая Варька вдобавок споткнулась и рухнула на колени, но не растерялась – обхватила заоравшего лешака за ноги и крепко стиснула, не давая ступить и шагу. А Яринка растянула Ванькину рубаху в стороны и обняла ею Пенька за плечи. И веки зажмурила, памятуя о прошлом опыте.
Потому и вспышка яркого света в этот раз больно по глазам не ударила, хоть и вышибла невольную слезу. Лесовой обмяк в её руках и как-то враз уменьшился. Яринка нечаянно уткнулась носом в давно немытые и нечёсаные патлы и удивилась – неужто он ниже Ваньки? А затем открыла глаза и удивилась ещё больше. Если Ванька выглядел в свои девятнадцать чуть покрепче иной девки, то Пенёк и вовсе походил на отрока – несуразный, сутуловатый, очень худой. Нос и в человечьем обличии оказался широким и чуть приплюснутым, подбородок – кругленьким, с ямочкой. Щёки – мягкими и тоже конопатыми, как у Яринки. И глаза удивительные – узкие и разного цвета: один тёмный, как лесной орех, второй – будто небо над Листвянкой в летнюю пору.
– В-вы чего? – пролепетал Пенёк, и нижняя губа его обиженно задрожала. Однако он тут же ощерился и зашипел: – Я лешак, я вас в колоды дубовые всех превращу! Чего удумали, издеваться надо мной?!
– Тише, не вопи! – вскочил ему на плечо моховик. – Это невеста хозяйская с роднёй, из беды его выручать едут! И они знают имя колдунишки, с ними можно говорить обо всём без утайки!
Пенёк раскрыл рот и сделался похожим на чумазого лягушонка. Заозирался по сторонам, и Яринка поняла, что наведённый Михрюткой морок схлынул. Потому что шальные глазища разного цвета вперились прямо в неё.
– Ты, чтоль, та девица, которая Дубине новое имя дала и тем самым к себе привязала? – присвистнул он с явной завистью. – Властитель наш, Твардош, по этому поводу распереживался дюже, всё выспрашивал у него, как тебя звать и где живёшь. Клялся, что желает лишь посмотреть на тебя и не обидит, даже пальцем не тронет. Да только Дубина всё равно ему не поверил и ни словечка не вымолвил, даже когда его били.
Яринка неслышно сглотнула. Затем не выдержала – отошла в сторону и принялась сердито вытирать рукавом выступившую влагу на ресницах.
Вместо неё встала Варька.
– Помоги нам, – попросила она с жаром, сложив руки на груди. – Мы и тебя вызволить хотим, и остальных. Родителей ваших найти… Расскажи, что в логове колдуна происходит! Можно ли туда пробраться с вооружённой дружиной? И где негодяй держит Дара?
– Дара… – задумчиво протянул Пенёк, перекатывая слово во рту, как сладкий орешек с мёдом. – Красивое имя. Я тоже такое хочу…
И с интересом взглянул на разрумянившуюся Варю, у которой из-под платка выбились и прилипли к взопревшему лбу золотистые кудри.
– Дашь мне новое имя, девица?
– Не даст, – ревниво заявил Ванька, вклиниваясь между ними. – Яринка – невеста твоего товарища, они брачные клятвы друг другу дали и через костёр на Ивана-травника рука об руку прыгнули. Потому у них и всё получилось. А как с тобой быть – мы не знаем. Но непременно придумаем. А пока…
Он многозначительно подвигал бровями, ну точно как отец в лавке, что пытался всучить зашедшему за свечами простаку полтора пуда ржи «из заморских краёв, лучше нашенской, и всего за серебрушку!»
– Пирожков хочешь? Свежих, бабуля Яринки с Варей с утра напекла! Ещё хлеба с маслицем в дорогу дала, груш вяленых – сладких, не дичков, как в здешнем лесу! А я пряников взял с орехами калёными и квасу, лучше во всей округе нет, рецепт батька мой с княжьего подворья за большие деньги выкупил!
Яринка едва не выругалась с досады – такая трата времени! – но промолчала. Понятно ведь – чтобы лешак им доверился и заговорил, его надо и покормить, и обогреть.
– Буду, – чуть поколебавшись, ответил Пенёк.
И пошёл к телеге, сверкая тощими ягодицами. Ванька тут же возмутился, мол, хоть бы рубаху пониже натянул, при немужних девках-то. А потом махнул рукой и достал из котомки ещё и запасные портки.
Но, справедливости ради, смотреть там было не на что. Разве что жалеючи. Этого паренька явно надо было кормить досыта и допьяна, чтобы его ветром пополам не переломило.
Ванька подал Пеньку даже не кусок, а почти половинку круглого румяного пирога. Тот вцепился в лакомство, как лесной зверёк – обеими руками, и впрямь походившими на чьи-то лапки. Сразу же сунул в рот, задвигал челюстями и довольно замычал.
Варя наблюдала за ним, и во взгляде её читались пополам жалость и лёгкое презрение.
– Дикий совсем, – шепнула она Яринке. – Как же хорошо, что в той части леса, которая около Листвянки, порядками заведует именно Дар! Представляешь, пришлось бы замуж идти… за вот такое? Тощий, колченогий, ещё и зануда, каких поискать! Поди, водяника, на нас напавшего, не побил бы, а умучил нравоучениями до смерти!
Яринка не удержалась и прыснула в ладошку тихим смешком.
– А ещё он чистый степняк по крови, заметила? – прищурилась сестрица. – Чернявый, мордой лунявый и нос широкий. Получается, колдун и в иных землях напакостил?
