– Твардош, падлюка такая, ещё и увещевал его, мол, скажи только, как невесту звать и где живёт, так сразу и прекратятся твои мучения. И клялся перед нами всеми, что не обидит тебя. Чего прицепился, мы так и не поняли. Жолка, Ольгина первейшая подруженька да советчица, ужо всем разнесла, что Твардош подозревает, будто новая ведьма в округе объявилась и Дара окрутила, и Твардош из-за этого задёргался. Потому как силы собственные у него иссякают, да и у ведьм, что питают его, тоже. Им источники нужны для ихнего чародейства, а где эдакое диво найти в глуши? Ведьмы-то силушку известно где находят – в плотских утехах с мужиками здоровенными! А с нас-то проку мало, мы заклятиями поуродованные, сами на чужой ворожбе существуем.
– А Яринка-то ему зачем? – удивился Ванька. – Она ж не ведьма.
– Ну как не ведьма? – Пенёк даже руками всплеснул. – Имя дала, тем самым к себе привязала. Дар и до этого непокорным был, а в последнюю седмицу будто с цепи сорвался, в вотчину Твардоша и носа не казал. Отбрехивался делами в собственном лесном хозяйстве. А потом мы и поняли, что это за дела…
И невольно запыхтел, как дитя около торговца-лотошника с диковинными резными игрушками. Ясно было – завидовал.
Яринка снова потёрла лоб. Что-то странное крутилось в голове, непонятное для её малограмотного умишка, но очень важное. Как же сейчас она досадовала на саму себя! Что порой слушала вполуха россказни дядьки Бориса о том, как возник, рос и ширился их край, о князе и хитрых иноземцах, с которыми ему приходилось сталкиваться, о том, как предавали его друзья и протягивали руку помощи враги.
– Не вяжется что-то, – задумчиво протянула она. – Как это у колдуна, у которого могущество на исходе, получилось на расстоянии пленить Дара с помощью ветра и утащить глубоко в лес? Мы ни разу такой ворожбы не видали. Человеку обычному подобное и не под силу.
– Душу, может, продал диаволу? – Варька зябко поёжилась.
– Не знаю, Варь. Но думаю, если бы так, его могута его была бы нескончаемой. Жаль, отца Дионисия из Коледовки рядом нет, спросить бы у него…
Воцарилась тишина. Только объевшийся Пенёк сыто сопел, поглаживая брюхо. Откинулся на котомки, задрав голову кверху, смежил веки – того и гляди захрапит.
– Не колдунская это сила, – вдруг тихонечко пискнул Михрютка, о котором успели забыть. – Заёмная. Украденная.
– У кого? – вскинулась Варька.
– Не могу, – Михрютка так разволновался, что натянул мухоморовую шапку едва ли не до середины щёк и исчез. Потом снова появился, сдвинув её на макушку, и забормотал, заикаясь: – Нельзя говорить. Голова лопнет. Заклятие тож. Поганое.
И возмущённо стукнул кулачком себя по колену.
– Не о том думаете! Надобно войско княжье во двор к колдунишке провести и хозяина нашего из лап его вызволить! А как, ежели там засовы крепкие, а ворота и стены заговоренные, и сломать их простым людям не под силу?!
– Не под силу, – подтвердил Пенёк, широко зевнув. Тут же смутился, вытер рот и выпрямился. – А туда ещё добраться надо. Я бы провёл, но проклятие…
– А пока княжьи воины доберутся до чащи и возьмут штурмом ворота, колдун Дара до смерти умучает, – мрачно подытожил Ванька. – Вот же ж незадача, а? С какой стороны не поцелуешь, везде на задницу попадёшь!
– Надо в Коледовку ехать к дружине! – подхватилась с места Варя. – Пенька с собой возьмём! Так даже лучше, покажем лешака и оберег сына, а там видно будет… Яринка, а ты чего сидишь?
Яринка действительно сидела тихо, как мышка, даже особо не прислушивалась к разговорам. Мысль, пришедшая ей в голову, казалась дурной и очень опасной. Но думки кололись в черепушку изнутри, будто острые булавки, и отогнать их не выходило.
А может, это и к лучшему?
– Михрютка, в книжке, по которой нас батька Дара читать учил, был сказ про диковинную разрыв-траву, что растёт в укромных уголках леса. И якобы смельчаку с чистым сердцем с её помощью можно открыть любые двери и сломать любые оковы. Не слышал ничего про подобное?
– Слыхал, конечно, – даже удивился моховик. – Вы, люди, кочедыжником её кличете. Просто тот, что растёт рядом с людьми, полной силой не обладает. Им разве что хвори некоторые лечить можно. А чтобы двери открывать… Нет, такая лишь в заповедных местах водится, где гуляет ещё древняя ворожба. И куда колдуну не пробраться ни за что.
Кочедыжник?! И всего-то?
– Славно, – кивнула она, стараясь унять трепещущее сердце. – Есть у меня мыслишка одна.
Яринка сжала ладони у груди, чтобы не выказать волнения, и выпалила.
– Я пойду к колдуну. Раз он пообещал, что не тронет меня. Дар говорил, мол, клятвы он скрепя сердце держит. Заявлюсь, подобно той девке, что десяток зим назад пришла за женихом, потребую его отдать. А там придумаю, как Дара вызволить и ворота открыть.
Надо было видеть глаза сестрицы и Ваньки! По куриному яйцу, не меньше.
– Ополоумела совсем?! – выдохнули они хором, а Варька гневно добавила. – Ты рассказ Пенька внимательно слушала? Он крепкого да могучего Дара излупил мало не до смерти, а тебя и вовсе пополам переломает с одного размаху!
