– Нет, – вдруг поддержал Яринку Пенёк. – Чернокнижные чары не терпят нарушения слова, ломаются. Ведьмы, что хозяину служат, не раз об этом говорили. Не умучает и не убьёт. А вот обмануть, хитростью заставить съесть или выпить что-то заговоренное, чтобы подчинилась или закрыть в покоях якобы для пущей безопасности, – запросто.
– Для этого и нужна разрыв-трава, – пояснила Яринка. – Я помню, как бабка мне о старинных заговорах с ней рассказывала – взрезать кожу на руке до мяса, пустить руду, смешать с листьями, сжав оную в кулаке, стукнуть по замку. Только вот слова заветные не запомнила, мне и не надо было. Зачем мне ломать замки? Свои я и так отопру, а чужие без надобности, я ж не грабительница.
Что придётся ломать чужой замок, вызволяя из плена дорогого человека, она в своё время даже и подумать не могла. Знала бы – выучила заговор назубок!
– Не надо слов, – подал голосок Михрютка. – Разрыв-трава из заповедных мест и без этого сработает.
– Но как же ты там – и одна? – на Варьке не было лица. – Он же злодей, каких наши края не видывали! А ты чем собралась его одолевать, веточками да листиками? Может, то бабкины враки, а не заговоры, про кочедыжник-то!
Сестрица готова была вот-вот расплакаться, и у Яринки непременно дрогнуло бы сердце, но тут заговорил Пенёк.
– Она не будет одна. Ей любой лешак подсобит при нужде. Их с Дуби… Даром историю уж каждый в лесу знает, даже последняя букашка. Мы не можем напрямую вредить хозяину, но помочь доброй и храброй девке отыскать жениха, ещё и из наших – да любой на это пойдёт, если только он не подлец навроде Твардоша.
– Я с хозяйкой пойду! – выскочил вперёд Михрютка. – Меня в шапке-невидимке никто из людского племени не учует! А лешаки не выдадут, они свои!
– А добраться туда как? А ежели заплутаешь в одиночку? – не сдавался Ванька. – Может, сначала за дружиной, а там уже решим?
– А дружина нам, бабам, не ровен час, велит остаться в Коледовке, – вдруг сообразила Варя, затем задумчиво почесала нос. – Может, и права Яринка, и надо колдуна отвлечь, одновременно войско к его логову приводя. Да только как же дома…
– Только заяви про бабку и её тревоги, и я с тобой до скончания века разговаривать не буду, – пригрозила Яринка, вставая с места. Всё, решение принято и отступать от него нельзя, пока и впрямь не струсила и не сбежала. – Иван, я тебе отдам оберег, покажешь его дядьке Борису. Вы с Пеньком – в Коледовку тогда, я – к колдуну в логово.
И тут же раздосадовано поморщилась.
– Знала бы я, что такая оказия приключится, – заранее подумала бы, как и на чём ехать! Девица, которая десять лет назад жениха вызволила и Твардоша обманула, прискакала на палке верхом, в рыбацкой сетке и с птичкой в руках. Но теперь всё это на его подворье под запретом.
– Всё, да не всё, – глаза Пенька вдруг полыхнули, как у мальчишки, предвкушающего недоброе забавы ради. – Михрютка, зови животину, с которой вы оба якшались, как с роднёй, раны врачевали да спать по зиме укладывали. Должен же быть и с них хоть какой-нибудь толк, акромя визга с колючками да прожорливых глоток.
Всю свою жизнь, тихую и, положа руку на сердце, довольно тоскливую Яринка находила отдушину в сказках да быличках. Сначала их рассказывала матушка перед сном, затем, после смерти родителей, бабка. Знамо дело, рассказывала редко, когда заботы да хлопоты не стояли над душой целой вереницей. Дед болен, бельё не стирано, ульи на пасеке заменять пора, внучкам к зиме новые валенки справить надо – до сказок ли тут?
Четыре года назад, когда она запретила себе и думать обо всяких глупостях (почти невеста ведь!), появился дядька Борис с единственной уцелевшей книгой, и в её жизнь вошли древние легенды, не только привычные с детства, но и иноземные. О косматых великанах из диких северных земель, где ветер выдувает всю зелёную растительность на корню, делая деревья кривыми и хилыми. О мелких гнусных человечках с крыльями, что подобны стрекозиным, живущих на россыпи далёких островов в неуютном холодном море. И вроде делился с ними тамошний люд молоком да хлебом, как и в здешних деревнях принято, но мелкие крылатики благодарности по этому поводу не испытывали. Наоборот, пакостили в домах благодетелей похлеще местных банников да овинников! И откуда столько злобы бралось в крохотных головёнках?
Поэтому Яринка больше любила сказки, который каждый в их землях знал. Ведь именно здесь они нарождались, в краях, залитых солнечным светом, богатых лесами, густым разнотравьем, полноводными реками, в которых кипела жизнь. И пусть через границы регулярно лезли то степняки-басурмане с востока, то ляхи с запада – их злоба, их клинки, годами пившие чужую кровь, не могли заткнуть рты местным сказителям. Наоборот: на свет появлялось всё больше быличек про богатырей, победивших одним махом целое войско. А ещё – про жар-птиц с золотыми перьями, про княжича с серебряными по локоть руками, оседлавшего самого свирепого тура в небесном стаде, про молодильные яблочки, про тайную ворожбу, способную срастить изрубленное тело и вернуть умершего жениха невесте…
