Так же смотрел порой староста Антип на коней, на которых приезжали в Листвянку княжьи люди за податями. На дорогие сбруи, усыпанные серебром, на вычищенные копыта, на гладкие и длинные гривы с хвостами, что были краше, чем косы у иных девок. Деревенских коренастых лошадушек стригли коротко, чтобы ничего их от работы в поле да на извозе не отвлекало. А тут не понять, то ли лошадь, то ли невеста. И Антип отчаянно хотел завести в конюшне хоть одну такую красавицу.
Но лошадей тех разводили лишь для княжьей дружины да гонцов, даже сборщикам податей давали их изредка. И деревенскому старосте, пусть и очень денежному, в жизни такую было не купить, заложи хоть весь двор и избу со скотиной и домочадцами.
Оставалось смотреть на гарцующих лошадей из-за забора одуревшими глазами. Одержимыми.
Колдун Твардош так же глядел на всё, что его окружало. На лес, обступивший скалу с трёх сторон, на истоптанную сухую землю под ногами и даже в небеса. Достать бы, ухватить, присвоить!..
Только на служек своих пялился с брезгливостью, отклячивая губу. Надоели, похоже, до плеши.
А вот на Яринку поначалу взглянул с недоумением. Экая нелепица – девка верхом на здоровенном вепре, одна нога по земле волочится, другая кабаний бок пяткой легонечко трогает. И вместо рубахи у неё – и помыслить стыдно, не то что вслух произнести! – листья папоровые друг с другом сплетены, облепили тело от плеч до живота, а ниже юбкой лохматой качаются едва ли не до пят. Но тело сквозь них всё равно проглядывалось.
От стыда у Яринки взопрела спина. Отец Дионисий из храма в Коледовке однажды сказал, что в листьях прародители всех людей по земле обетованной ходили, ничего не стыдясь. Но то перволюди, кроме них тогда в мире никого не было. А сейчас на неё пялилась куча народу. Одни – с насмешкой, другие – с вожделением, третьи – с осуждением. Но лишь колдун пугал её по-настоящему – в его глазах читался интерес. Не тот, что бывает у мужика к молодой бабе.
А будто у пакостного мальчишки, изловившего на камнях узорчатую ящерку и теперь раздумывающего – отпустить просто так, оторвать хвост и только потом отпустить или же умучить до смерти забавы ради?
Но помнила она и другой наказ Пенька – не выказывать испуга, не поддаваться страху. Иначе сожрут и не поморщатся. Поэтому Яринка подхватила стоящее на кабаньей спине лукошко и соскочила на землю.
– Здрав будь, господине Твардош. Мне лес поведал, будто ты хотел со мной поговорить. Так вот, я пришла. Как и велено тобой однажды: ни голая, ни одетая, ни пешком, ни верхом. Отпусти моего жениха-лешака. Он нарушил запрет, спасая нашу Листвянку от беды.
Колдун насмешливо приподнял брови. Ах, и вправду, ещё одно условие чуть не забыла!
– Прими подарочек из самой чащи, – Яринка медленно опрокинула лукошко на бок, и из него выкатился ёж.
В толпе за спиной Твардоша раздался смешок, затем звук затрещины и испуганное ойканье. Колдун взглянул на «подарочек», свернувшийся клубком, и глаза его нехорошо сузились.
– Ты издеваешься надо мной?
– Как можно? – Яринка ахнула с деланным изумлением, стараясь придать говору простецкое звучание. – Самого лучшего в лесу споймала! Глянь, жирный какой! Всенепременно в хозяйстве пригодится! На зелья чародейские можно пустить иль ещё на что…
Секач громко хрюкнул, то ли подтверждая Яринкины слова, то ли возмущаясь её предложением зло надругаться над безвинной животиной.
Колдун ответил не сразу – похоже, потерял дар речи от девкиной наглости.
– А получше ничего для меня не нашлось? – наконец поинтересовался он вкрадчиво. – Пояса расшитого, например? Мешочка с монетами? Лошади златогривой? За любимого жениха обычно дают самое дорогое.
– Нет, господине, – смиренно отозвалась Яринка. – Где ж за половину дня найти мне эдаких богатств? Чтобы справный пояс пошить, седмицу времени надо, на остальное – и того побольше.
– Что ж ты, девка, столько лет небо коптишь, а богатства никакого не нажила? – усмехнулась Жолка, поправляя бусы в два ряда. Дорогущие наверняка. Зелёные камни, отражавшие солнечный свет, так и играли бликами на пышной груди.
– Да откуда ж у честной девки богатство? – Яринка притворно вздохнула. – Я себя сызмальства для жениха блюду. А за работу в поле да на репище дорогими камушками обычно не платят, да и за мёд с пасеки тоже.
И довольно усмехнулась про себя, когда лицо колдовки, сразу не понявшей намёк, удивлённо вытянулось, а затем перекосилось от злости.
– Ладно, – Твардош покачал головой. – На что-нибудь да сгодится.
Присел, потянулся ладонью к лежащему на земле ежу. Через миг сначала взвыл, отдёрнув руку, а затем зло выругался. И было отчего: лесная тварь вдруг со всей дури вдарила колючками по пальцам. Ещё и зубами клацнула, показав кончик морды из ощетинившихся иголок.
– Да чтоб ты сдох! – взревел Твардош, потрясая рукой. – Скотина глупая! Провались сквозь землю!
Ёж словно ждал этих слов. Три удара сердца – и он скрылся в ближайших кустах.
– Пошёл ваш наказ исполнять, – Яринка с грустным вздохом поглядела ему вслед. – И не споймать его заново, уже, небось, где-то под корягой затаился…
