— Ну, не всё так плохо, Белла, — слегка улыбнулся блондин. — Эмоции остальных почти перебивают неприятные ощущения, — я удивлённо обвела всех взглядом. О чём это он?
— Мы все рады, что ты жива и в порядке, — пояснил Эдвард. В этот момент я внезапно испытала острое чувство стыда. Они рисковали, чтобы спасти меня, Эд даже сказал, что Роуз ранена. А я веду себя так, будто это само собой разумеется, в порядке вещей…
Я перевела взгляд на Розали и заметила, что у неё перебинтовано плечо.
— Роуз, ты как? — с беспокойством спросила я.
— А, не обращай внимания, — изящно махнула она другой рукой, — уже почти зажило. Хотя было больно… — поморщилась вампирша. Меня снова уколол стыд — Джеймс оказался не единственным пострадавшим от моей легкомысленности…
— Спасибо вам всем! — проговорила я, потупив взгляд. — Я даже выразить не могу, насколько вам благодарна за моё спасение…
— Разве мы могли бросить сестрёнку в беде? — со смешком сказал Эммет. Сестрёнку? Это обращение отдалось приятным теплом в сердце. Порой мне и вправду хотелось иметь брата или сестру… кого-то, от кого не нужно было таиться, с кем можно быть собой (есть, разумеется, папа… но всё же это слегка не то)… В голове вдруг пронеслась шальная мысль — а почему бы и нет? Они ведь говорили, что считают меня частью своей семьи. И уже не раз доказали, что это не пустые слова. Просто… мне, отвергаемой раньше практически всеми, было подсознательно трудно принять, что я кому-то, кроме отца, могу быть настолько близкой. Однако, кажется, что сейчас этот внутренний барьер упал… но у меня просто не было моральных сил обдумывать это. Всё, на что меня хватило — поднять взгляд и улыбнуться, хоть и вполне искренне.
Затем мои мысли снова вернулись к Джеймсу…
Джейн
Маски… Они бывают разными. От простого куска ткани с дырками для глаз, или, как с недавнего времени повелось, чулка, до венецианских или бразильских карнавальных масок, многие из которых вполне можно назвать произведениями искусства.
Но смысл всех масок в том, чтобы скрыть личность носителя. Либо его эмоции. Либо и то, и другое.
Для второго случая маска может быть ещё одна — сделанная из собственного лица. Суть её в том, что ты заставляешь себя изображать на лице те эмоции, которые должны видеть другие, а не те, которые ты на самом деле испытываешь. Маска безразличия проще всего. Нужно просто не позволять чувствам выйти наружу. И могу сказать, что в этом достигла за столетия немалых успехов…
И мне понадобился весь мой опыт «держания маски», чтобы не выдать себя в тронном зале. Потому, что всё происходящее вызывало во мне чувства такой силы, каких я раньше не испытывала.
Вначале это было невероятное отвращение к Аро. Каждое его слово, каждый жест были пропитаны показной фальшью. Не понимаю, как могла так ровно относиться к этому раньше… или он не всегда был настолько гипертрофированно театральным? Хотя… больше это не имеет значения.
Затем это чувство по мере развития событий сменилось ненавистью. Я ненавидела своего бывшего господина — за то, что он хотел и хочет убить мужчину, которого я люблю. Только сейчас я смогла осознать, насколько сильно́ было желание Аро это сделать. Даже несмотря на то, что Джордж, по сути, никогда не был его врагом. Даже несмотря на то, что владыка прекрасно знал, что сделает его смерть со мной — наглядный пример сидел по правую руку от него. Хотя ничего странного в этом не было, если ходившие в замке слухи о том, что это именно Аро и убил Дидим — свою родную сестру и любимую Маркуса — правдивы.
Следующим же моим чувством было, как ни странно… счастье. Смешанное с недоверием. Оно пришло тогда, когда Джордж сказал, что может манипулировать своим, хм… биологическим возрастом. С того мгновения, как я увидела его у дома Калленов, и поняла, что он постарел, это тяготило меня. Мне было страшно думать, что его может убить нечто настолько банальное, как старость. Да, судя по темпу его старения, он мог прожить ещё полтысячи, а может, и тысячу лет, но и через столько времени его смерть убила бы меня. И не важно, кем бы я была для него в это мгновение. Но одновременно я понимала, что это могла быть просто ложь для Аро. Для чего именно, я не знала, но могла предполагать, что это попытка защитить дочь — так же, как он сделал вид, что Белла прибыла на Землю вместе с ним, а не родилась здесь, от человеческой женщины.
И сейчас, когда мы все находились в камере, где я «пытала» Джорджа, вопрос, правда ли это, мучил меня. Но спросить я не решалась — особенно с учётом того, что, во-первых, сейчас просто не подходящие обстоятельства, и, во-вторых, потому что Джордж знает о моих чувствах к нему, и прекрасно поймёт, по какой причине я этим интересуюсь.
Поэтому я предпочла просто натянуть бесчувственную маску, чтобы не показывать никому, что ощущаю. И держать её было трудно, как никогда…
Алек поглядывал то на меня, то на Джорджа, очевидно, чувствуя, в каком я сейчас раздрае.
